Хотели принца? Нате - получите, распишитесь! - Poly Аkova

"Ну хоть что-то, думаю".

А он тем временем берет листочек и… И ничего не происходит. Прошлый раз его так знатненько перетряхнуло помниться. А теперь видать лист свойство потерял засохнув. Гоблин сует его в рот пробуя на зуб.

— Не, не годится, — выдает в итоге он.

— Возвращай, — говорю.

— Не! — и этот троль-гоблин вообще его сожрал.

— Да чтоб ты подавился им, ирод! — вскрикнула я от обиды, что и лист сожрал и дорогу теперь явно, не покажет.

И Этот гоблин смотрю так глазки закатывает, краснеет, сереет, свистит, хрипит…

— Э-э… Э, ты чего? — я поднимаюсь, и откуда силы взялись только.

— Погоди. Сейчас по спине постучу, а то и правда подавишься, — и я хлопаю его по спине.

От прикосновения моего его словно током долбануло!. Причем не слабо так. Ибо он отлетел на метр вперед и попал меж толстой веткой и стволом багрового дерева. Листья и ствол которого были словно покрыты бордовым воском. И вот гоблин меж веткой и стволом и застрял. И в таком положении дергает лапами и хрипит. Я перехватываю Лимиуса одной рукой поудобнее и подхожу к гоблину.

— Ты че, так и копыта откинуть не долго. Выплюнь давай. — И стучу по его спине.

А по нему словно опять разряд тока проходит. Он вываливается из развилины и плюхается на пятую точку, зажав рот лапами. И замирает.

— Ты живой? Эй? Ты…

— Ик, — говорит гоблин и отнимет от своего рта лапы. А в лапах трилистник…

— Живой значит, — делаю я вывод.

— И где ты у меня копыта увидела? — спрашивает.

— Какие копыта? А — это! Это просто поговорка такая. Смысл в том что умереть можно. Животные протягивают копыта, когда умирают. А люди ноги.

Поэтому иногда говорят, что или ноги протянуть можно или копыта отбросить. Смысл тот же.

— А, то есть ты меня сейчас с животным сравнила?!

— Ну ты же не человек! — нашлась я.

— Э… Ну да… Гоблин я, — и он уставился на лист в своей лапе. — О, а сила у тебя знатная все ж.

— Да я по тебе тихонько и стукнула то! — возмущаюсь я.

— Да я не про это, — и он демонстрирует мне трилистник… свежий, как будто только что сорванный.

— Э-это как? — хлопаю глазами.

Лимиус на моих руках издав: "Мяв", замурлыкал.

— Твои проделки? — мысленно обращаюсь к Лимиусу.

И слышу ответ: "Мур-мяв".

— Эт не я! — сразу выпалила в голос.

— А кто? Я что ли? Или твой блохастик?

— Сам ты блохастик! — обиделась я. Это мой… — Я задумалась на секунду.

— Это быстрее мой братик, — и сама улыбаюсь сказанному.

— Ага! Родной! — хмыкает гоблин.

— Слушай, ты мне дорогу покажешь или нет. Не уютно мне здесь. Мне бы к людям лучше, — говорю жалобно.

— Даришь?

— Дарю.

— Нате вам. Получите. Распишитесь, — и пропал.

А на багровом мху лист появился.

— Ну, и чего? Я расписываться не умею как у них тут. А, была не была, — и я прижимаю палец к листу. И сразу от моего пальца по листу побежали светлые светящиеся полосочки, закорючки!

— О, сработало!

И не успела я только сказать, как все померкло перед глазами. Я сильнее прижала к себе Лимиуса. И вот уже я сижу на обычной лесной дороге.

— Э-э… Так просто?

Я поднимаюсь, оглядываюсь. Вдалеке видна деревенька.

"Надеюсь гоблин не обманул и там действительно живут люди".

Перевожу взгляд на Лимиуса.

— А вот тебя… одеть бы или завернуть наверное надо.

И я стаскиваю с себя одну из юбок, благо их на мне много.

"Ладно, хоть корсет не напялила", — с улыбкой думаю я, заворачивая мелкого в юбку.

Одела свой рюкзачок за плечи и пошла по дороге к деревеньке. А мелкий, смотрю, и уснул. Так с Лимиусо на руках, завернутым как маленький ребенок, я и подошла к деревне. Но входить сразу не вошла. Видно памятуя о прошлой, когда с Эвеном в рюкзаке вышла к заброшенной деревне. А тут смотрю деревня явно жилая. Вот люди ходят, дети бегают. Вхожу в деревню и иду вдоль домов. Домики низенькие, все одноэтажные. А в центре деревеньки родник из-под земли бьет. Вокруг выложен обычными серыми камнями. Кто-то с ведром стоит, воду набирает. Подхожу ближе. Это женщина. В длинном платье, жилете каком то мохнатом и что-то типа шали или платка накинуто на голову.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

Она на меня уставилась, глаза округлили и ведро выронила.

"Не понимает что ли? И что мне делать? Как тогда с ней объясняться-то"?

Я стою, губу закусила, не знаю что и делать дальше. А женщина пришла в себя: " О, великие!"

— Кто? — машинально переспросила я.

— Ведьма! — выкрикнула она мне.

— Кто? — оторопела я. — Я что ли?

— Ну не я же! — удивляется она.

— Нет, — говорю.

— Как нет? — снова удивляется она.

— Э-э… А должна быть? — спрашиваю я осторожно.

— Да! Нам ведьму обещали!

— Кто? — удивляюсь уже я.

— Кто, кто? Гоблин, — отвечает мне она. — И хватит уже постоянно спрашивать "кто".

— Вот гад! — бросаю я.

— Кто? — теперь уже женщина смотрит на меня удивленно.

— Да гоблин ваш, — отвечаю. — Кто ж еще.

— Он не наш. Он сам по себе. Если его подарками задабривать он даже и ничего, помочь может.

— Ну и как? — интересуюсь. — Помог? Можешь не отвечать. Судя по тому, что он вам меня вместо ведьмы прислал, так очень сильно помог, — съязвила я.

Она видимо не поняла моего тона.

— Так что же мы стоим то! — вдруг радостно вскрикнула она. — Меня Жива кличут. А как тебя величать?

— Эля… Живова. Можно просто Эля.

— А ты от куда?

— Лимкины владения…

— Никогда не слышала о таких.

— А об империи Аррилусов? — спрашиваю. — Слышали?

— Нее… А это где?

— Далеко от сюда.

— Ладно пойдем. И мне тебя надо потом людям представить.

И она забыв про ведро засеменила по дорожке. Я пошла за ней.

— Так значит, жить пока будешь у меня. А там как дом новый построим — тебя, переселим. Хотя, — она коситься на завернутого в моих руках мелкого. — С дитем-то тебе трудновато одной будет. Но ты не переживай, найдем кто с твоим ребёночком нянькаться будет.

— Да он не мой. Вернее мой, но не ребенок он мне. Брат он мне.

— Ага-ага я так и поверила. Брат он твой.

— Вы мне не верите? — возмущаюсь я.

— С проклятого места вышла и с ребенком который весь волосатый! Но это дело твое. Хочешь ты такого ребенка воспитывать — воспитывай, мы поможем завсегда. Ты только нам помогай.

— Как? — удивляюсь. — Я колдовать не умею.