Вместе. Синдром Керчепина - Awelina

Волк не изменил позы, не отвел взгляда, но его страх, кажется, почувствовали все.

— Я просто указал тебе на то, что это неосмотрительно, — тихо пояснил он.

А Деймос молчал. Просто с ненавистью в черных глазах смотрел на бывшего партнера. Неужели он на стажировке допустил такое?..

— Мы команда. Все будем на равных условиях. У тебя, например, снимется триста очков, — Садист усмехнулся. — Нам всем полезно попотеть, лишившись привычных преимуществ.

Волк побледнел.

— У себя самого, может, тысячу снимешь? — прошипел взбешенно Деймос.

— А я разве разрешал тебе заговаривать? — удивился Тэпп.

— Тебе лучше заткнуть не меня, а свою ревность. Пока ты всю команду не подставил!

— Осторожнее, Густов. Я могу счесть это вызовом. — Тэпп вспыхнул. Спокойствие и мягкость ушли из его голоса, спина напряглась.

— Мия! — вдруг выкрикнул Борута, а я вздрогнула. Все, умолкнув, посмотрели на меня, словно бы вспомнили о моем существовании. — Мы с Триком для тебя полосу препятствий придумали. Уже опробовали, кстати. Думаю, сможешь улучшить свои результаты по контролю внимания и скорости реакции.

Я опешила. Чтобы кто-то из них, кроме Деймоса, что-то сделал для меня и не выставил должницей? Я ослышалась?

— Иди глянь, — однокурсник как-то неестественно улыбнулся. — Только чур все не покажу.

В его взгляде увидела безмолвное требование подойти. Кивнув, решилась. Как только оказалась у активированного виртархива, вмонтированного в стену, услышала тихое и отчаянное, пропущенное сквозь зубы:

— Просто останови их. Если они устроят поединок, вляпаемся мы все.

Я невидящим взором осматривала элементы полосы препятствий, которые демонстрировал Борута, и лихорадочно анализировала произошедшее и его последствия. Оказалось, и к первому, и ко второму полностью причастна.

Я не жалела. Я пыталась найти выход из ситуации. Для взрыва еще не время…

— Так это вызов, Густов? Что же ты не отвечаешь? — Тэппа по-прежнему не могла видеть, теперь он находился за моей спиной. Как и противостоявший ему Деймос. Волк же отошел от них и теперь рассеянно выбирал режим грета-тренажера справа от нас с Борутой.

— Это слишком сложно, — громче требовавшегося высказалась я о полосе препятствий. — Тут мне нужен наставник.

— Прости, у нас с Триком сегодня другая задача.

Резко обернувшись, я нашла глаза Тэппа.

— Возьмешься? — кивнула на проецируемые виртархивом картинки. — Или занят? Может, Деймос…

— Уделю тебе сорок минут, не больше, — жестко отрезал Садист, прищурившись. — Пойдем.

И он, резко повернувшись, зашагал к выходу. Я поспешила следом, покосилась на Деймоса. Тот, саркастично усмехнулся, прошептал для меня, когда проходила мимо:

— Мы продолжим. Будет интересно.

Как только панель задвинулась за мной, Тэпп резко прижал меня к стене рядом. Я ощутимо стукнулась затылком.

— Если не хочешь, чтобы я сломал твою игрушку, держи ее подальше от меня и сама держись подальше. Слышишь?

Его пальцы больно стискивали мои плечи. В потемневших серых глазах — адово пламя, от которого мешались мысли, а лед тревоги сменялся горячкой азарта и возбуждения.

— Это правда про его стажировку? — прохрипела я. Хотелось сказать совсем другое, спросить, в ревности ли причина, но вырвались именно эти слова.

— Нет ничего более унизительного для менталиста, чем стажировка у безопасников. У Деймоса черная метка. Я бы тоже злился.

Он и не думал отстраняться или отпускать меня. Наоборот, сильнее притиснул к стене, наклонился к самому моему лицу. Успокаивался, в голос вернулись привычные нотки насмешки и превосходства.

— Ты туда его отправил? — я сверлила его взглядом.

— Чуть поспособствовал, чтобы его фамилия перекочевала в список Е. Остальное все само собой, — выпустив плечо, Тэпп ласково провел пальцами по моей щеке, виску, зарылся в волосы. — Он начал задумываться, а не подчиняться. Это плохо. Но это урок для тебя, Карамелька. Все имеет свои последствия. На каждый твой ход у меня будет свой, как и предупреждал.

Я не сопротивлялась, позволила уже и другой руке зарыться мне в волосы, распустив их. Жадно смотрела, улавливая сдерживаемое желание, чувствовала всего его, тонула в приятных, но странных, чужеродных ощущениях, и не пытаясь их проанализировать.

Сейчас мы очень близко, но ведь можно быть еще ближе — слиться сознаниями… И мне снова будет тепло и хорошо. И я соскучилась…

— Если у тебя все под контролем, тогда откуда эта выходка? — тихо спросила, пытаясь сбросить наваждение.

Он прикрыл глаза, внезапно обхватив мою голову. Указательные пальцы надавили на виски, будто стремясь стереть мои мысли.

— Я не верну очки ни тебе, ни кому-то из них. Я хочу и буду отстаивать все свое, включая и тебя. И мои методы не обсуждаются, — отрубил он, лицо ожесточилось, а распахнувшиеся глаза посветлели.

— Я не твоя, — выдохнула, сама не веря в эти слова.

Тэпп прижался лбом к моему лбу, заставив закрыть глаза.

— Приходи в наш переход без пятнадцати восемь. Не опаздывай. Иначе я заявлюсь к тебе в комнату, сниму ди-чип. И покажу, что на самом деле моя, — горячий выдох прокатился по запульсировавшим губам.

Я онемела. Или мне хотелось онеметь… А потом наконец оказалась на свободе.

— Пойдем на тренировку, — скомандовал снова ставший равнодушным и хладнокровным Тэпп и, не оглянувшись, зашагал в сторону залов для вирта.

…Разумеется, я пришла в переход. По пути костеря и Боруту, который выбрал меня в качестве буфера между Деймосом и Садистом, что обернулось тяжелейшей тренировкой (Тэпп безжалостно гонял меня по полосе вновь и вновь, не удовлетворяясь никакими показателями, и отстал только тогда, когда в буквальном смысле кулем свалилась у его ног, теряя сознание и выходя из вирта), и самого Садиста, сумевшего приручить меня к себе, точно неразумную малявку.

Но как только увидела его, сидящего на том же самом месте, что и в прошлый раз, в полутьме, тишине, вглядывающегося в мое лицо с ожиданием, интересом, задрожала в предвкушении, в горячем волнении.

Я хотела этого. Сильно и страстно. Хотела объединения и близости тел. Да, я жалкая. Но нас учили слабость превращать в силу. И если Иоданир Тэпп станет моей силой…

Он протянул руку, приглашая снова сесть между его бедер, прижаться спиной к груди. Когда устроилась, быстро сняла ди-чип, а Тэпп, надев очки, обнял меня, соединив руки на животе. Я откинула голову на его плечо. Все — в полном молчании.

«На них подсаживаешься, как на дурь», — сказал про Нира Деймос. Да, неоспоримый факт. Невозможно представить силу прекраснее, воздействие более тотальное. Абсолют — вот что это такое. Красочная вечность, ровное спокойное биение тепла, безграничность эйфории, осознание совершенства. И все это при том, что Тэпп пока не убирал барьеры, а просто позволял мне чувствовать его… внутри себя, своего