Не-птица - Андрей Дёмин

— А ну-ка стоять! — Ива поймала Лену за шарфик и подтащила ближе. — Давай проси!

— Ч-что?

— Попроси. Глеба. Проводить тебя! — отчеканила красноволосая и отпустила свою жертву.

Леночка покраснела вся и сразу, так что было очевидно, что догадка Иволги попала в точку. Я улыбнулся и снял с вешалки куртку.

— Прости, что сам не предложил.

— А как же Ива? — засомневалась Лена.

— Поживу без дерева в комнате, не парься! Шагайте уже!

— Спасибо, — Лена потупилась и поблагодарила как бы и меня, и Иволгу.

— На здоровье, — та прислонилась было к дверному косяку, но, вздрогнув от боли, отстранилась. — Покиньте помещение!

Пришлось покинуть. Спускались по лестнице молча, стесняясь друг друга и стараясь даже не соприкасаться куртками. На улицу вылетели руг за другом, наполнив легкие холодным влажным воздухом. Дальше пошли вдвоем, но всё так же молча, не решаясь разрушить постоянство повисшей в воздухе шумной тишины большого города. Казалось бы, во дворе ни души, но уже вон за тем домом проходит трасса, так что оттуда доносятся шелест шин и короткие, неприятные гудки. А поднимешь голову — бездонную темноту сибирской ночи рассекает самолет, сверкая посадочными огнями. Такая индустриальная красота, привычная уже целому поколению российских жителей.

— О чём задумался?

Я посмотрел на Лену.

— Ночь красивая.

Девушка огляделась вокруг.

— Да обычная.

Пожав плечами, я спросил:

— Тебя до дома проводить?

— Нет, — Лена поправила волосы и отключила телефон. — Сегодня ночую у папы. И пусть Светлицкий как следует насладится своим обществом!

— Радикально.

— Ну а как! Некоторые только такой язык и понимают!..

— Ладно, — улыбнувшись, я кивнул, — Веди тогда!

И мы пошли. Лена шагала чуть впереди, и я привычно окунулся в легкий шлейф апельсина и корицы, слегка теряя себя в этом аромате. Сейчас, в эти минуты, больше всего хотелось следовать за запахом, пока не уткнешься в мягкие локоны, а потом — прижать к груди их обладательницу.

— Папа сейчас в рейсе, — не спеша вещала Лена. — Переживать насчет нас с Пашей лишний раз не будет. Спасибо, что провожаешь, мне страшно ходить ночью одной!

— Не за что, — машинально откликнулся я.

— Сегодня впервые нормально поговорила с Иволгой, — Леночка чуть замедлила шаг, чтобы идти рядом. — Ведёт себя, как дурочка, но на самом деле очень умна. Как думаешь, зачем этот образ?

Я посмотрел Лене в глаза, потом — на звезды.

— Так ей проще. Не надо нести ответственность.

— Вот именно.

— А Светлицкий почему так себя ведет?

Лена вздохнула и натянула шапку сильнее.

— У него с детства так. Отец — алкаш отбитый. Все бабы у него — проститутки и предательницы, потому что, видишь ли, мама Паши с этим неадекватом жить не осталась. Правда, сына к себе тоже не забрала… — девушка чуть запнулась, я поддержал её за локоток. — Спасибо. Так вот, Паша рос в сплошной ненависти. Но он боролся. В 18 закончил колледж и пошёл в армию. Здесь у него осталась девушка. Но… Ненадолго осталась. Служба тоже оставила след. Так Паша убедился, что отец был прав.

— А ты?..

— А что я? Паша мне ещё со школы нравился. Правда, он тогда не был… Давай закроем тему? — она посмотрела на меня чуть ли не жалобно.

— Как скажешь.

К счастью, неловкое молчание не затянулось надолго — мы добрались до дома Лениного отца и остановились у подъезда. Девушка подошла ближе, и я почувствовал, как пар из её рта касается моего носа.

— Спасибо, что проводил.

И она поцеловала меня — быстро и коротко. Помада Лены попала на кончик языка — клубничная, сладковатая. Обволакивающе обворожительная. Я покачнулся, но на ногах устоял, к лицу моментально прилила пылающая кровь. А Леночка, отступив на шаг, виновато посмотрела в глаза.

— Прости. Не стоило этого делать. Забудь, пожалуйста! — и, прежде, чем я успел осознать, что произошло, она скрылась за дверью подъезда.

Домой я приплелся совершенно разбитым. Иллюзий насчет поцелуя не строил, прекрасно понимая, что это было: не больше, чем обида на Светлицкого, выраженная в маленьком глупом бунте. Бунте, о котором, будем надеяться, сам Светлицкий никогда не узнает.

В квартире было темно и играла музыка. Прислушался — оказалось, «Animal Джаz»:

«Давай! Вставай!» — кровью пишет плеть,

«Давай! Стреляй!» — зверю в горло меть.

Кто сам упал — тому и встать суметь!

Давай! Вставай! Это не твоя смерть!

Вздохнув, я прошел в комнату и зажёг свет. Иволга лежала на полу, глядя в потолок тем же взглядом, который еще за столом мне не понравился. На резкие лучи лампы мелкая почти не отреагировала, только чуть поморщилась вначале.

— Выруби!

Я щёлкнул ещё раз, и комната опять погрузилась во тьму.

— Вот надо было зажигать? — протянув руку, Ива выключила колонку.

— Проверил, не умерла ли ты тут часом, — я подошел и сел рядом, опершись спиной на диван и вытянув усталые ноги.

— Спросить не судьба?

— Так веселее.

— Проти-ивный, — улыбнулась мелкая. Я не видел её лица, но услышал улыбку в голосе, — Чё, проводил свою даму в беде?

— Проводил…

— А звучишь, будто похоронил!

— Да я…

В который раз удивился, насколько легко и естественно я рассказываю и объясняю Иволге собственные переживания и мысли по поводу всего. Даже с Русом так не получалось — что-то замалчивал, о чём-то не мог сказать прямо. Может, это потому, что Ива слушает молча, не спрашивая и не поддакивая, а может потому, что я в глубине души знаю, что разговоры она увезет с собой на север, и мне от них вреда не будет.

— Нифига себе! — емко резюмировала рассказ красноволосая. — Отработал сливным бачком для обидки, да?

— Типа того.

Иволга невесело хмыкнула.

— Не ожидала, конечно, от Ленки. А ведь она только начала мне нравиться.