Развод. Неверный муж - Адалин Черно

— Вот как? — прищуривается.

— Вот так, да… Тебе теперь дают в другом месте.

— А если не дают?

— Не моя проблема. Здесь тебе ничего не светит.

— А кому светит? Ему?

— А чем тебе не вариант? Он, если не ошибаюсь, богаче, успешнее, жене изменять не будет.

Демьян смеется.

— Всего лишь заведет гарем?

— Зато без обмана.

— То есть вот как? Готова делить незнакомого мужика с бабами, а мужа, с которым прожила десять лет, даже видеть не хочешь?

— Ну ты же готов унижать жену, с которой прожил десять лет, на глазах у всей страны. Сахим взял меня на работу и помог с адвокатом, между прочим. Я-то знаю, что это твоих рук дело, что ни один адвокат в городе браться за мое дело не хочет, но есть еще добрые люди.

— И что ты ему пообещала за помощь?

— А это уже… тебя не касается.

Я тру плечи, потому что замерзла. Все-таки, оделась я не для прогулки по морозу, а для выйти из машины и пройти пару метров до ресторана, и наоборот. Ткань платья уже давно не греет, особенно сейчас, когда я не двигаюсь.

На плечи ложится ткань пиджака, пропитанного его теплом и парфюмом. Тем самым, который всегда покупаю я и которым Демьян неизменно пользуется. Видимо, его привычки и вкусы изменились только относительно женщин, с остальным все осталось прежним.

Мне всегда нравилось, как Демьян за мной ухаживает, как накидывает на плечи пиджак, когда замечает, что я замерзла, как меняет мой пустой бокал на новый, как подхватывает на руки, заметив, что я натерла мозоли новыми туфлями. Я в него такого влюбилась: внимательного, умеющего ухаживать, заботливого и влюбленного. Он умел показывать, что чувствует, а мне чертовски нравилось знать, что я настолько желанна таким мужчиной.

Его пиджак я упрямо сбрасываю на грязный пол, хоть и знаю, что стоит он целое состояние и стирать его нельзя. Мне невыносимо хочется уколоть Демьяна хотя бы так, но его это не интересует. Он глаз не сводит с моего лица, а затем задает вопрос, от которого появляется желание отвесить еще одну пощечину.

— Будешь спать с ним за помощь?

Первая мысль — оправдаться, но я склоняюсь ко второй. Задрав голову вверх и усмехнувшись, спрашиваю:

— Даже если и буду, тебя это не…

Договорить Демьян мне не позволяет. Сгребает в охапку так, что я пошевелиться не могу, а даже если бы и могла, то от шока не смогла бы этого сделать, потому что Высоцкий меня целует. Открыто, напористо и с языком. Целует так, как целовал прежде. Так, будто между нами прежние отношения. Будто мы семья и любим друг друга. И пусть мои чувства не исчезли по щелчку пальцев, его поцелуй отчетливо отдает горечью, которая неприятно щиплет губы.

Я кусаю Демьяна, но он не останавливается, прижимает к себе сильнее, сдавливает в своих объятиях, целует, несмотря на то, что на губах отчетливо появляется вкус крови.

— Даже думать не смей о другом мужчине, — выдыхает мне в рот. — Мы семья и это так и останется.

— Мы не семья, — бью его по щеке снова, затем толкаю в грудь и выкрикиваю, сдерживая рыдания: — Не семья больше. Ты все уничтожил. Наши чувства, мое уважение. Все. Ты — никто для меня, Демьян Высоцкий. Я больше не вижу в тебе мужчину.

Сделав глубокий вдох, разворачиваюсь и наступая на идеальную ткань дорогого пиджака, иду к дороге, где припаркован не только автомобиль Демьяна, но и машина Сахима, а сам он стоит сбоку, прислонившись к холодному железу. Не помня себя от злости, переполняющей все внутри, подхожу к мужчине и, встав на цыпочки, тянусь к его губам. Я слабо понимаю, зачем это делаю. Чтобы перебить вкус горького поцелуя. Чтобы показать Демьяну, что сказанные слова не фикция, а правда. Или чтобы доказать себе, что ничего кроме разочарования от поцелуя я не получила.

— Подставляешь меня, красавица, — говорит Сахим, отстраняясь и не разрывая зрительного контакта.

— Прости…

— Прощения так не просят, — отвечает и толкает меня на себя за затылок. Зарывается в мои волосы и целует. Сминает мои губы в безумном поцелуе.

Я не знаю, видит ли нас Демьян, не знаю, как он реагирует и что вообще вокруг происходит. Мне передается то отчаяние, которое Сахим вкладывает в поцелуй. Не могу понять, почему именно это чувство, но меня им буквально сносит. Как и голодным взглядом Сахима после. Я отступаю назад, испуганная неожиданным пониманием, какого тигра дергаю за усы.

Передо мной — не совсем простой мужчина. Он успешный бизнесмен, богатый, властный, но еще он — другой национальности и веры. В его понятия наверняка не входят беспорядочные связи и бесполезные, ничего не значащие поцелуи-из-мести.

— Вижу, что пожалела, — хмыкает Сахим и открывает дверцу автомобиля.

Несмотря на то, что я очень замерзла, садиться не спешу. С сожалением отмечаю, что автомобиля Демьяна на обочине больше нет. Он уехал. Минуту назад или сразу, как увидел меня, решительно шагающую к Сахиму, не знаю, но я здесь одна. С мужчиной, которого прямо сейчас боюсь больше, чем бывшего мужа.

— Садись в машину, Майя, я не похищаю женщин на проезжей части.

Он берет меня под руку и решительно толкает к машине. По сути не оставляет выбора, но я не сопротивляюсь. Забираюсь в салон, сразу же прибиваясь поближе к дверце. Сахим вздыхает, но ничего не говорит, лишь садится на водительское сидение и, с силой сжав руль, съезжает с обочины, легко встраиваясь в поток машин. Лишь когда щелкает блокировка двери, я вздрагиваю и зажмуриваюсь, совершенно не понимая, чего ждать дальше.

Глава 28

— Не скажу, что мне не понравилось, — нарушает тишину Сахим.

Его голос звучит вполне себе спокойно, несмотря на то, что его сотрудница перешла все допустимые границы субординации и засунула свой язык в его рот. У меня, пока он это говорит, щеки наверняка покрываются красным — по крайней мере горят так, что хочется приложить к ним чего-нибудь похолоднее.

— Я бы даже повторил… — добавляет. — Но при условии, что ты разведешься с мужем и я не буду тем, с кем ты пытаешься заглушить чувства к другому.

Вот так просто Сахим расставляет все по своим местам. Швыряет меня об лед со всей силы. Отрезвляет.

Я не спешу извиняться, хотя очень хочется.