Графиня замка Ривердон - Надежда Игоревна Соколова

— Староста — торговец? — вмешался в наш разговор Чарльз.

— Да, ваше сиятельство, — ответил с поклоном Джон.

— Тогда все ясно, — кивнул Чарльз. И пояснил уже мне. — Он продавал нужные товары «своим». Не удивлюсь, если и деньги в рост давал. Чем богаче народ живет, тем чаще к нему будут обращаться. Не думаю, что крестьяне не хотят жить лучше, чем жили их предке.

— То есть староста — ростовщик, — задумчиво проговорила я.

— Полагаю, что так, — отозвался Чарльз. — А в этой деревне, судя по крышам и заборам, такого оборотистого старосты нет?

— Тут народ простой, ваше сиятельство, — ответил Джон.

Я проворчала про себя все, что думала насчет оборотистых старост. И мы вошли в деревню.

Глава 32

Все здесь было рухлядью, если описывать состояние вещей и предметов вокруг. И дома, и заборы, и подсобные строения — все дышало на ладан. И если в первое деревне я могла возмутиться несколькими моментами, то тут возмущаться надо было абсолютно всем.

— Местные крестьяне, именно в этой деревне, всегда так живут, или только последние годы? — повернулась я к управляющему.

— Все то время, что я здесь работаю, ваша светлость, — с почтением ответил он. — Пару раз менялись старосты, приходили мужчины из разных родов.

— Воровали?

— Я за руку их не ловил, ваша светлость, но живут они все бедно. Если и брали что, то непонятно, куда дели.

— Джон? — послышалось настороженное из одного из домов, так же напоминавшего рухлядь, как и все остальные.

Мы втроем повернулись на голос.

Высокий крепкий мужчина лет пятидесяти, в довольно поношенной одежде и с непонятного цвета волосами стоял у забора и внимательно смотрел на нас.

— А вот и ваш староста, ваша светлость, — Джон кивнул незнакомцу. — Алеком кличут.

Алек предсказуемо побледнел.

— Только на землю не падать, — проворчала я. — Алек, вы нас к себе пустите?

Конечно, пустил. Мгновенно засуетился, калитку открыл, в дом с поклонами проводил.

Внутри было темно и сыро. Затхлый воздух меня не порадовал. Да уж, лучше бы на улице поговорили.

— Брысь, — прикрикнул на кого-то невидимого мне староста.

И только по топоту ног я поняла, что это дети. Ну, или карлики, угу.

Через несколько секунд глаза привыкли к полумраку. Я уселась рядом с мужчинами на лавку возле стола, приказала.

— Рассказывайте. Почему в этой деревне так бедно живут крестьяне? Часто ли уходят в город на заработки? Чем вообще питаются? Почему все выглядит так, словно веками не чинилось? В самой первой деревне люди живут совсем по-другому.

Алек покосился на Джона.

Тот рукой махнул.

— Говори, что хочешь.

— Так… Ваша светлость, — замялся Алек. — В первой деревне-то старосты всегда на хорошем счету были… Из-за своего рождения…

— Чьего рождения? — не поняла я.

— Это слухи, ваша светлость, ничем не подтвержденные, — проворчал Джон. — Говорят, первый староста той деревни был бастардом кого-то из ваших предков. Вот тот и денег давал ему, чтобы жил хорошо.

Боги, как все запущено. Ну и как этот клубок разматывать?

Мы проговорили недолго, где-то с полчаса. Я выяснила, что крестьяне в окрестных деревнях всегда жили бедно, что многие уходят на заработки в разные города, куда угодно, лишь бы найти место для лучшей жизни. Что пустеют деревни именно из-за этого оттока.

Старосту я менять не стала, отдала некоторые распоряжения и вместе со своими спутниками порталом перенеслась в следующую деревню. Там тоже было все очень печально. Как и староста, уже старик. Он подтвердил сказанное Алеком. И это меня сильно расстроило.

До конца дня мы втроем посещали мои деревни. Чем дальше от замка, тем хуже жили люди. В последней деревушке вообще осталось три семьи. Остальные дома пустовали. Там и старосты-то не было. Не над кем командовать.

Расстроенная, я под вечер вернулась в Ривердон.

Джон отправился на кухню — ужинать. Сегодня он переночует в замке, а уже завтра с утра вернется домой.

Мы с Чарльзом ели в обеденном зале.

Мрачная и недовольная сложившимися обстоятельствами, я ковырялась в тарелке с кашей и понятия не имела, за что браться и как улучшать жизнь крестьян, особенно перед морозами. А они, морозы эти, должны были вот-вот нагрянуть, вместе со снегопадами.

— Они веками так существуют. И ничего, выживают, — заметил Чарльз, внимательно наблюдая за мной.

— До этого у них не было хозяина, — буркнула я, понимая, что он прав.

— Вы все равно не сможете ничего кардинально поменять до зимы.

Я раздосадованно дернула плечом.

— Знаю. И это жутко раздражает.

— Вы приказали старостам привести в замок подростков и детей старше десяти лет, слабых и калечных. Зачем?

— Хотите сказать, они выживут в больших семьях при лютых морозах?

— По-разному бывает. Вам они здесь зачем?

— Девочки станут работать служанками. Парни — помогать физически, в том числе и дрова колоть для кухни. Все равно их, хромых, заик и так далее, никто как партнеров серьезно рассматривать не будет. Скажете, я не права?

Чарльз промолчал.

Вот и правильно. Вот и верно. Иногда надо занять свой рот едой, чтобы не наговорить глупостей. Не так уж много калечных детей было по деревням. Десяток-полтора я прокормлю этой зимой. А весной вернутся к родне. Если захотят. Нет — мне все равно нужно народ в замок набирать.

Глава 33

Чарльз ушел после ужина, еще раз напомнив о грядущей аудиенции у императора. Я кивнула: помню, буду. Хоть и особо не желаю.

Проводив его, я поднялась к себе в спальню, уселась в кресло у разожженного камина. На улице моросил дождь. Он начался практически сразу же после нашего возвращения из деревень. Как будто боги нарочно придерживали погоду, чтобы дать мне возможность осмотреться в своих владениях.

Ну хорошо, осмотрелась я, поняла, что ничего хорошего в крестьянских домах не увижу. И вот что дальше-то?

Я смотрела на трещавший в камине огонь и грустно думала, что моя дальняя родственница, жившая несколько веков назад, подложила мне большую свинью. Приходи, дорогой потомок, кем бы ты ни был, владей имуществом. Что хочешь, то со всем этим и делай.

Впрочем, «что хочешь» — не совсем верно сказано. Тут четко было заявлено, аргульями: