Ритмы романтики - Лия Росс

– Василиса, это так красиво. Какой талант! Тебе и правда нужно ехать в Москву! – подруга подскочила с кровати и крепко обняла меня.

А я только улыбнулась, все еще находясь в эйфории. Приятно, что кому-то понравилось мое творчество. Никогда бы не подумала, что это услышит кто-нибудь, кроме родителей. Мои выступления в ресторане совсем другие. Я пою чужие песни, это не то. Душа требует своего.

– У тебя обязательно все получится. Мы поддержим тебя, как сможем.

– Спасибо, Лиль! – убрала гитару на место и обняла подругу.

Мы долго болтали, но потом меня конкретно сморил сон. Я обняла подругу, заваливаясь вместе с ней на кровать и под тихий шепот вместе уснули, свернувшись клубочком.

Когда проснулись и нехотя встали, потягиваясь во все стороны, дружно навели порядок дома и приготовили перед выходом вкусный ужин для мамы и папы. А пока мы собирались на концерт, Лильке позвонили родители и сообщили, что уже завтра возвращаются домой, будут думать, что делать с последствиями потопа. Вроде как планируют ремонт, а пока придется снять квартиру на какое-то время. Подруга уговорила родителей, чтобы она еще пожила у меня, отсюда ей проще добираться до колледжа и работы.

Ясно, что Гордеевой хотелось небольшой свободы от родителей. Мы с ней в этом похожи. Я бы сама не прочь жить отдельно, но подумаю об этом после окончания колледжа. Остался-то всего год.

– Я перезвоню вам завтра.

Она отключилась и села рядом со мной, грустно вздыхая.

– Все хорошо?

– Это нормально, что я не хочу возвращаться к родителям? – она посмотрела на меня.

– Мы взрослеем, и нам хочется жить своей жизнью. Так что это вполне нормально.

– Я хочу жить с Антоном. Но не знаю, как сказать родителям. – Я села возле нее, задумавшись.

– Ты правда настолько сильно в него влюблена? – вместо слов был кивок и печальные глаза, которые вот-вот заполнятся слезами.

– Мы нравимся друг другу. Меня тянет к нему, хочу просыпаться рядом, проводить время вместе как можно больше.

– Поговори с родителями. Скажи все, что у тебя на душе. Они обязательно поймут, – я приобняла ее за плечо и улыбнулась. Девушка немного успокоилась, и мы продолжили готовиться к концерту.

Лиля надела все, что мы для нее купили, – смотрелось просто отлично. И не скажешь, что она в повседневной жизни совсем такое не носит, а предпочитает каблуки и нежные цвета.

Мы помогли друг другу с макияжем и прическами. Я заплела маленькие косички спереди, воткнув в них маленькие серебристые колечки. Лиля попросила ей сделать то же самое. Напоследок взглянули в зеркало и удостоверились, что выглядим на все сто.

– Сейчас позвоню Антону. Спрошу, где они там, – Гордеева достала телефон и набрала своего парня. Поскорее бы его увидеть, интересно же, в кого там втрескалась моя лучшая подруга!

Она ходила из угла в угол, хихикая и мило болтая с ним по телефону. Я взглянула на часы и поняла, что пора выдвигаться, иначе можем попасть в огромную очередь и не протолкнуться поближе к сцене. Подошла к подруге и, похлопав по плечу, указала головой в сторону настенных часов.

– Милый, я скоро приеду. Жди.

Ох уж эти нежности. Мы взяли билеты, сумки, вышли в подъезд и закрыли квартиру на ключ. Как только отправила маме смс, что вернемся домой ближе к полуночи, Лиля подхватила меня под руку и потащила на улицу в сторону автобусной остановки. В бар мы планировали дойти пешком, но совсем забыли о времени, так что придется вновь воспользоваться любимым общественным транспортом.

До бара «Кролик Роджер» добрались, собрав пробки в центре города. К счастью, успели вовремя. Пришлось все же постоять в небольшой очереди, где каждый чуть ли не толкался, лишь бы прорваться первым внутрь бара. Но когда мы зашли, то просто обалдели от обстановки. Здесь все очень круто: неоновые вывески, куча зеркал, всяких атрибутов, связанных с мультфильмом, в честь которого и назван бар. Барная стойка поделена на две зоны. Огромная танцевальная площадка поразила меня своим размером. Народа было уже много, чтобы не запариться, сняла с себя кожаную куртку.

– Только не говори, что сразу побежишь к своему Антону! – ворчала я, пока мы пробирались сквозь толпу.

– Нет конечно. Сначала они выступят, а потом уже вас познакомлю, – подруга вся расцвела при мыслях о своем парне.

По пути к сцене мы прикупили пару бутылок холодной воды в баре, а то слишком уж душно, плохо может стать. До начала оставалось каких-то пять минут. Скоро загремит музыка, в ушах будет гудеть! Но в этом-то и прелесть таких концертов, иначе как по-другому получить удовольствие?

– Ты мне хоть покажешь, кто из них твой? – указала Гордеевой на парней, которые вышли на сцену под громкие аплодисменты.

Надо же, какой у них вокалист! Высокий, светловолосый, на его лице сияет улыбка. Он всех поприветствовал. Почему мне кажется, что я где-то его уже видела? Но музыка заиграла, и я отвлеклась.

Лиля крикнула на ухо, чтобы я обратила внимание на гитариста. Он ее парень, что ли? Но как только я перевела взгляд, моя челюсть чуть не упала. Гончаров?

– Какого черта… – я застыла от шока. Лиля пыталась меня растрясти и что-то еще мне крикнула, но фразу я пропустила мимо ушей. Теперь меня волновал только Никита. Он мастерски исполнял свои партии на бас-гитаре. Я бы не прочь такому научиться, но пока мой максимум – акустическая гитара.

А какой он серьезный, когда сконцентрирован на одном деле. Но это не помешало ему пару раз улыбнуться зрителям и вместе с вокалистом спеть припев. Гончаров и петь умеет? Я что, сплю? Ущипнула себя и ойкнула, поняв, что все происходит на самом деле. Никогда бы не подумала, что такой человек, как он, будет играть с совершенно обычными парнями на сцене. Он удивляет меня все больше.

Музыка меня так заворожила, что я невольно стала подпевать, пусть даже и не знала песен. Лиля сбоку визжала, пританцовывая. Мне очень нравилась их подача, взаимодействие с публикой и исполнение. Каждый привносил что-то свое, и выступление от этого становилось невероятным.

Никита и вокалист продолжали вытворять на сцене что-то невообразимое, отчего почти вся толпа с девчонками сходила с ума. Хитрая улыбка Гончарова сносила голову каждой. Через пару песен он снял куртку и остался в одной белой майке. Теперь все могли