Хозяйка Священной Колыбели - Настя Любимка

Я вздохнула и мягко отстранила руку учителя, намекнув, что помощь уже не мне нужна.

– Полагала, что эти подробности расскажут наши послы, но ты был занят ролью свахи. Я в некотором роде связана словом и доверять полностью тебе, Амадео, не могла.

– А теперь? – резко вскинув голову и жадно найдя взглядом мой, спросил он.

– Теперь мне должен весь твой род. Я его сохранила и чувствую, что мои слова – то, что мне от вас ничего не нужно, никакого возвращения долга жизни – ничего не изменят. Ваша кровь… – я пыталась подобрать слова, чтобы описать то, что ощущала тогда, во время вмешательства в их родовой ритуал, и то, что чувствовала сейчас. – Она не даст всем членам вашего рода изменить вектор преданности. И да, я помню о клятве, данной тобой, но…

– Я понял. И сделаю все, что будет в моих силах, чтобы оправдать ваше доверие.

– Твое, – устало поправила его и мягко улыбнулась.

Хотела я того или нет, а его род теперь – мой надежный союзник, даже если планов у меня таких не было.

– Если уж говорить о доверии, может, начнем с более неформального обращения? Все же я давно дала тебе разрешение называть меня по имени… К тому же ты – нареченный отец Илиаса, и мы – семья. Даже без твоих планов на моего спутника жизни…

Не могла не подколоть, хотя видела, что Амадео очень хотелось вновь разрекламировать своего чудесного сына на роль моего мужа. Но он сдержался.

– Итак, у нас три проблемы, – став вдруг совершенно серьезным, сказал Амадео. – Ослабление границ с Нармадом, и, следовательно – возможность проникновения шпионов Дамрука на твою территорию, которую ты не сможешь ни пресечь, ни засечь; отсутствие должной силы у Хозяйки Священной Колыбели – тебе и земле необходимо восполнить резервы для восстановления; и тэйгран, который появился точно в тот момент, когда ты ослаблена. Подозреваешь, что нападение на мою жену и приезд принца связаны?

– Есть такие мысли, но уверенности нет. Тэйгран – опасный противник, однако мне показалось, что наше королевство он пока считает союзником.

– Что ж… Скажи, Анастейзи, для восполнения резерва тебе нужна дополнительная энергия или только время?

– Все вместе. В идеале – чем больше энергии извне я смогу преобразовать для Колыбели, тем лучше. Некоторую часть восполняют недавно активировавшие свой дар маги, но… Этого мало.

– Тогда две из имеющихся проблем я смогу решить. Принца оставьте на меня, здесь он будет под моим контролем, пусть Аррияш везет и его, и его свиту. Ты правильно решила привезти его сюда, а не оставлять в деревне, там у него будет слишком много свободы. А с резервом… – Амадео вдруг по-хулигански улыбнулся. – С этим помогут мои ближники, они скоро приедут. Есть у меня решение.

Глава девятая

Виктран Амадео Аригальерский

– Ты опять сдохнуть решил? – гневное шипение обрушилось на сознание ушатом ледяной воды, выдергивая из длительной спячки. – Да у тебя вообще совесть есть?! Да чтоб вас всех…

С изумлением слушая гневную тираду, я никак не мог взять в толк, что же тут происходит. И где это – тут?

Боль разливалась по телу волной. Однако при этом я чувствовал, что тело не было его центром, от боли можно было абстрагироваться. К тому же терпеть я всегда умел.

– Дегенераты! Крысы подзаборные!

Но кто эта незнакомка? Почему она ругается?

Отчего-то я точно был уверен, что леди обращается не ко мне…

И почему с таким остервенением трогает мое тело? Настолько беззастенчиво и бесстыдно, проверяя каждый линь15, будто имеет на это законное право. Но моя невеста пахнет иначе! Да и не стала бы Ее высочество никогда ничего подобного вытворять!

Отчего женщина так беспокоится? Почему волнуется обо мне? Что успело случиться в Нармаде? И отчего я ничего помню? Когда мы с ней встретились? Что случилось после королевской аудиенции? Мы встретились при дворе?

Ее аромат был мне незнаком… И в то же время… роднее него я ничего и никогда не ощущал.

Я задавался этими вопросами, понимая, что пошевелиться нет сил. Да что там пошевелиться – глаз открыть не мог. Только слушать, вдыхать ароматы, от которых кружилась голова, и будоражило кровь.

Как она пахла – эта женщина, что никак не могла остановиться в своем гневе, выплескивая то ли свою боль и страх, то ли недовольство, то ли все, вместе взятое!..

И слова такие причудливые – словно грозное оружие… Куда и что она вставлять собралась? И зачем? Может, я все-таки в пыточной? Нет, не похоже… Да и методы для пыток странные. Зачем нужна редиска? Маленький овощ на страшное орудие ни капли не похож, если, конечно, я правильно разобрал ее ужасный акцент, и редиска – это редишь.

Мысли вяло ворочались в голове, все вытеснял чарующий аромат женщины. Он буквально окутал меня, убаюкал, затмив все прочие запахи, витающие в воздухе, не давая сосредоточиться на чем-то ином. Все смазалось, окружающая действительность не имела никакого значения. Все затмил ее аромат, я не хотел ощущать ничего, кроме него. Вдыхать, растворяться… Наслаждаться ее дрожащей рукой, которая продолжала гладить мою шерсть… Шерсть? Я в обличие волка? Почему?

Думать оказалось больно. Стоило чуть напрячься, чтобы попытаться ответить хоть на один вопрос – и боль выстреливала в голове вспышкой, будто предупреждая меня о том, что сейчас не стоит ни напрягаться, ни пытаться осознать происходящее.

– Авеш, чего ты уставился как баран на новые ворота? Живы мы, но она… Спасай давай!

Момент, когда женщина меня бросила, переведя свое внимание на кого-то другого, ударил по сознанию и телу невыносимой болью. Меня прострелило, из груди вышибло воздух, его отчаянно стало не хватать. Я хотел крикнуть: «Постой!» Хотел! Но не мог, ничего не мог. Только лежать, ощущая пустоту и боль, что не желала расставаться со мной.

Мне нужно быть ближе к незнакомке. Это важно!

Беспомощность, которая накрыла удушливой волной, была мне незнакома. Я никогда еще не ощущал ничего подобного. Словно кто-то вырвал из меня важную часть, отобрал то, без чего я существовать не мог.

Что со мной? И что произошло после того, как мы встретились с Его величеством Дамруком?

Я пытался сосредоточиться на этом вопросе, но только добился того, что боль усилилась, будто в голову впились тысячи раскаленных игл… Они жалили, держали крепко, не позволяя