Поговорим - Мари Ардмир

- Совсем забыла. Я должна испечь пирог!

- Неужели, - процедила она. - В честь чего, хотелось бы знать.

- Традиционное празднование утра понедельника. Не спорьте, я создаю новые традиции в каждой семье, куда меня пригласят. - Будь тут Шкафчик, он бы понимающе усмехнулся, бигбосс ограничился кивком, который совсем не понравился француженке.

- Мы можем перейти…

- Время, – отрубил он. – Говорите здесь.

Она сделала несколько глубоких вдохов, то ли чтобы продумать последующие слова, то ли чтобы показать насколько расстегнута блузка. Я ставила на блузку, но поразили меня слова.

- Документы Олеси Владимировны комиссия колледжа рассмотрела и приняла. Дело осталось за малым - привезти ее на место обучения до начала занятий.

Что-что?!

Я чуть не уронила пачку сливочного масла и яйца, за которыми потянулась в холодильник. Οни сплавляют старшую Гладько учиться? И что там, закрытый пансионат, обнесенный проволокой, братства и сестринства с жесткой иерархией, безвыездная cтуденческая виза? И почему это так важно для француженки? Ведь прибежала сейчас с полным марафетом, идеальной прической и на каблуках. Да чтобы добиться такого эффекта, она явно проснулась час или два назад.

- За малым? – переспросил бигбосс. - Не могу согласиться, после прошлой попытки увезти ее Οлеся начала сбегать в два раза активнее.

- Это поправимо.

Показалось или в ее словах действительно было торжество? Я стукнула миской о поверхность барной стойки. Встретилась взглядом с Владимиром Сергеевичем и судорожно сглотнула. Полина тоже покосилась на меня, но я вовремя взялась за разбивку яиц и уделила действу все свое внимание.

- Думаю, в этот раз Олеся не будет против отъезда.

Вот ведь стервень! Шантажом хочет убрать старшую дочь из дома, что бы освободить территорию для последующих маневров. Я сжала зубы, Гладько хмыкнул. И даже спустя десяток секунд ничего не ответил на ее заявление. Ни утвердительно, ни отрицательно. Это ведь хорошо?

Француженка, видимо, подумала о том же и без обиняков сообщила, что школа-интернат благосклонно отнеслась к резюме Алисы.

- Это объяснимо. Я им заплатил, – ответил сердобольный батя.

Я приступила к взбиванию яиц, представляя на месте желтой массы белые волосы Королевы. Расхитительницы надежд! А ведь менее двадцати часов назад обе девчонки впервые без грусти возвращаясь домой. Мне об этом прямым текстом водитель Олег сказал. Убила бы! Но голыми руками ее не схватить. Нужно подумать.

- Стоит подумать, – в унисон с моими мыслями ответил Гладько.

От неожиданности венчик вылетел из моих рук, прямым попаданием угодив в микроволновку. Дребезжащий звук, брызги бело-желтых пузырьков, презрительный взгляд Королевы.

- Можно ли аккуратнее заниматься вашим пирогом?

- Не беспокойтесь, я помню где тряпка. А вам стоит осмотреть ваши волосы, - добавила беспечно. Долететь до нее сахарно-яичная болтунья никак не могла, но желание позлить Полину стало нестерпимым.

- Мерже! – или что-то похожее выдала она. Глянула на начальство, извинилась, то ли за ругань, то ли за отступление, и поспешила в свою комнату, чтобы провести ревизию причеcки.

Я вытерла брызги, вымыла венчик и вернулась к готовке как ни в чем не бывало. Просеяла два стакана муки, добавила к ним ложку какао, разрыхлитель и, скорее для себя, чем для Гладько, произнесла:

- Надеюсь, она понимает, что без девочек в этом доме ее услуги не потребуются.

- Или будут значительно сужены, - раздалось в ответ.

Οу! Совсем не учла, что хорошая акустика кухни-столовой может работать в оба конца. Не учла, но смущаться не стала.

- Сужены… Вы тоже учите французский?

Пусть вместо ответа он сделал последний глоток кофе, я заметила истинно мужскую кривую усмешку, похожую на самодовольство самца. Иными словами, Гладько в курсе, что на него открыли охоту, прекрасно понимает, куда эта охота ведет, и пока что позволяет себе идти вслед за… морковкой. И сдается мне, у девочек нет времени на закрепление положительных ассоциаций с родным домом.

- Я могу уже паковать чемоданы? - Спросила о себе, потому что выступать от лица Алисы или Олеси пока ещё не имела права.

- Не спешите. – Он поднялся, что примечательно, взял свою грязную посуду и, боже мой, даже в раковину ее опустил. – Тимур очень хорошо отзывался от вас.

- Он в любой момент может изменить свое мнение. И не только он…

- Может. - Гладько спокойно все вымыл. Наверное, он бы посуду еще и вытер, но телефон пиликнул, и бигбосс вернулся в строй. Морщины обозначились сильнее, губы поджались. - Я уезжаю на неделю.

Опять?! Я задавила возмущенное восклицание в корне, широко улыбнулась, прежде чем сказать:

- Отличная новость, чемоданы откладываются!

И вместо того, что бы пожелать ему хорошего дня, вызвалась проводить бигбосса до двери. Кажется, мой порыв был неверно расценен, а ведь я всего-то быстро вытерла руки, подхватила и подала оставленный им на стуле пиджак, затем телефон и ключи, оставшиеся на столе, что бы он сам куда удобно их распихал.

Гладько, пребывая в недоумении, подчинился, но спросил:

- Зачем? Еще одна традиция понедельника?

- Умысел. Хочу удостовериться, что вы точно уехали работать, а не шпионите из кустов. - Бредовое объяснение, но оно позволило подхватить Гладько под локоть, потянуть его из кухни в холл. – Идемте-идемте!

- Это уже не проводы, а выпроваживание, - заметил он на пороге, когда я захлопнула входную дверь за нашими спинами.

На улице было холодно, серо и слишком сыро для начала августа. Джип ждал во дворе, рядом с ним, как оловянные солдатики, стояли Рыж, Шкафчик и Глеб. Чтобы приветственно махнуть парням, я отпустила локоть бигбосса.

- Главное, берегите себя, следите за питанием и сном, не забывайте звонить домой. - Внаглую пригладила лацканы его пиджака и похлопала по груди. - Последнее очень важно. Алиса скучает открыто, Олеся скрытно. Вы хоть фотографии присылайте иногда, чтоб они не забыли вашего лица.

- Как вы себе это представляете… - начал он говорить о своей сверхзанятости, но я уже потянула входную дверь за ручку.

- Εсли не фото, тогда видео. И хорошего дня!

В кухонную зону я вбежала и от неожиданности дрогнула. Олеся стояла у барной стойки, в задумчивости