Всего лишь любовь - Мари Соль

Я издала тяжкий вздох и потёрла лоб, что даже немного вспотел. Отчего-то волнительно было с ним объясняться. Даже стыд одолел! Будто я виновата, что жизнь моя катится к чёрту.

— Да нет же…, - промямлила, — И зачем я вообще позвонила тебе…

— Вита, Вит! Подожди, — ободряющий голос Никиты меня убедил, я звонила не зря, — Ведь я же не просто так спрашиваю! Мне нужно знать, чем я могу быть полезен тебе.

«Он и вправду желает быть чем-то полезен», — подумала я в тот момент. Возможно, испытывал чувство вины, что так жёстко наехал? Прижал меня к стенке и стал выяснять, от кого родила свою дочь.

— С подругой поссорились, — приоткрыла я «дверцу», — Теперь будем бизнес делить. Знаешь, как оно бывает у девочек.

Никита, конечно, не знал! Но ответил вполне убеждённо:

— А я удивлён, что вы с ней продержались так долго!

— В смысле? — нахмурилась я.

— Ну, Милана твоя… Я ещё тогда говорил, что она интриганка, — иронично заметил Никита.

В прежнее время я бы обязательно вступилась за Милу. Сказала бы: «Как ты можешь говорить о ней так? Ведь ты же не знаешь её». А теперь… Выходит, что это я сама не знаю? Ничего не знаю о ней.

— Ну, так что? Ты поможешь найти адвоката? — решила ускорить процесс.

— Да, конечно! — ответил Никита, — Я сведу тебя с лучшим. Он такие дела щёлкал, многомиллионные сделки решал в пользу своей стороны. Не волнуйся!

— Спасибо, — почти прошептала я в трубку.

Никита добавил, уже деловитым, свободным от прочих эмоций, голосом:

— Я запишу тебя к нему на приём. Чуть позже скину контакт, а также место и время.

Я ещё раз поблагодарила его. А, положив трубку, выдохнула. Поняв, что всё это время дыхание было каким-то поверхностным. Боялась, что он мне откажет? Едва ли! Боялась, потребует что-то взамен…

— Виталина Михална! — прерывает мои размышления Лора.

— Да, Ларис? — поднимаю глаза от компьютера. Так погрузилась, что даже рука затекла.

— А что же нам теперь делать? Ну, кофемашину придётся новую покупать? Эта сломалась, — произносит она виновато.

— Совсем сломалась? — говорю я со вздохом. Ведь всё к тому шло!

— Да! Сегодня весь пол заплевала, — сокрушается Лора.

— Я ремонтника вызвала, завтра придёт, — я смотрю на часы.

Скоро уже конец дня. А домой не охота! Ведь это даже не дом. А пещера. Правда, теперь, в этой пещере живу не одна, а с Капустиным. Это во много раз скрасило моё пребывание там.

Звонит телефон. Я смотрю на экран. Теперь вместо фото подруги на нём Шапокляк из мультфильма про Гену. Вот такой ты будешь с возрастом, Мила! Одинокой, никому не сдавшейся злыдней. А я? Интересно, какой буду я?

— Да, аллё! — отвечаю. Теперь в разговорах с ней мой голос всегда звучит так. Свысока.

— Вот это скорость, подруга! Я даже слегка обалдела! — восклицает она.

Я пытаюсь понять, о чём речь. Шумилов ей что-то сказал? Наверно, сказал, что я съехала? И Милана уже собирает вещички, чтобы скорее занять моё место.

— Ты о чём? — говорю осторожно.

Но Милана как будто не слышит меня:

— А я ведь знала, что ты к нему побежишь! Знаю тебя, как облупленную!

— Да о чём ты? — повышаю я голос.

— Я о деньгах, — произносит она, и добавляет с усмешкой, — Твой долг погасил твой любимый мужчина.

— Шумилов? — первое, что приходит мне в голову.

Милана смеётся:

— Шумилов? Ой, Дольская, я умоляю тебя! Наш Костик кто угодно, но только не Рокфеллер.

И вот опять это «наш Костик» так отчётливо режет мне слух. Хотя, Мила всегда называла его «нашим умником». Добавляя при этом: «Если ты такой умный, то почему такой бедный?». А Костя не бедный, он честный! Ну, вот… Даже теперь я продолжаю его защищать.

— Богачёв! Я о твоём Богачёве, — добавляет она, — А он у тебя деловой! Заставил меня подписать официальный отказ от претензий на бизнес. Я тебе сейчас фото пришлю. Оригинал у девчонок оставлю в кафешке. Так что, теперь ты свободна, как птица, Дольская! Лети, вей другое гнездо.

— Да пошла ты, — цежу я сквозь зубы.

— Нет, она же ещё и ругается! — усмехается Мила, — Я в целом тебе благодарна за всё. И за долю в кафе, и за Костю.

Я нажимаю «отбой» прежде, чем Мила успеет произнести хоть ещё одно слово. Дышу, словно загнанный зверь. Богачёв заплатил за меня? Да какого же чёрта, хотелось бы знать? Я не просила об этом!

Проходит ещё полчаса, прежде чем я позволяю себе даже думать о том, чтобы ехать к нему. А ведь ехать придётся! Господи, пять миллионов! Ведь даже не сотен. Такая огромная сумма, в которую Мила себя оценила. Ему по карману! А мне?

В «Асторию» я собираюсь в каком-то загадочном ступоре. С одной стороны, благодарна ему. А с другой, я безудержно зла! Подъезжаю, не думая ни о чём, кроме того, как войду и наброшусь. Не с кулаками, конечно. Словесно. Я отдам ему всё до копейки. Я не хочу быть должна! Даже если придётся продать мой Фольксваген. Даже если придётся скрести по сусекам, лишиться всего, что копила на жизнь. На нашу с Шумиловым жизнь.

Перевожу дыхание, прежде чем войти в эту дверь. Когда я в последний раз выходила отсюда, то была в прямом смысле слова, на взводе. В прошлый раз я плеснула Мохито в лицо Богачёву. Что будет сейчас, даже думать боюсь!

— Простите, а…, - хочу уточнить у подошедшей ко мне официантки. Но тут же вижу его.

Он сидит, как ни в чём не бывало, за стойкой. И пьёт что-то крепкое, судя по цвету и выражению лица. Когда подхожу, отрывает свой взгляд от смартфона.

— Виталина? — слегка удивлённо подняв одну бровь, произносит, — А я вот как раз собирался звонить.

— Да что ты? — смеюсь, ощущая, как нервы натянуты.

— Присядешь? — кивает на стул.

Стулья здесь новые. С тех пор, как я отмечала свои двадцать лет, их заменили. Здесь много чего заменили! Но главное осталось неизменным. Богачёв со стаканом в руках. Как хозяин всего. В том числе и моей неприкаянной жизни.

— Мохито, пожалуйста! — улыбаюсь бармену, присев на крутящийся стул.

Никита, облизнув губу, усмехается.

— В прошлый раз не успела попробовать, — пожимаю плечами, — Может, хоть в этот удастся?

— Хотел бы я верить, — качает он головой. Очевидно, прекрасно понимает, зачем я сюда заявилась?

— Никита, какого чёрта? — повернувшись к нему, вырываю из сердца, — Зачем?

Он серьёзнеет, делает вдох. А затем выдыхает так долго, как будто копил