Похититель сердец - Кер Дьюки

моем мозгу безудержно роятся теории о том, как избавиться от моего отца, не вызвав подозрений. За шумом душа я слышу тихий щелчок двери и, когда сквозь облака пара ко мне проходит совершенно обнаженная Мона, резко вдыхаю. Ее темные волосы ниспадают на грудь. Тонкая талия плавно переходит в широкие бедра. Она так чертовски совершенна, словно фантазия, рожденная в голове самого Бога.

Ее изящные руки медленными, мучительными движениями гладят мою грудь. Пухлые губы пробуют воду на моей коже.

— Привет, — ухмыляюсь я, глядя на нее сверху вниз, а она смотрит на меня своими большими янтарными глазами сквозь густые ресницы.

— Привет. — Мона высовывает язык, поддразнивая меня.

— Скажи мне, чего ты хочешь, маленькая островитянка? — со стоном произношу я, когда она обхватывает ладонью мой член.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — говорит она мне, затаив дыхание.

У меня в груди громко колотится сердце, по телу ревущим потоком несется кровь и оседает в моем набухающем члене.

Я подхватываю Мону под мышки и без особых усилий поднимаю. Она обвивает ногами мою талию, член удобно устраивается в складочках ее киски, пульсируя от желания оказаться внутри нее. Я сдвигаюсь к стене, прислоняю Мону спиной к кафелю и пожираю ее губы голодными, жадными толчками своего языка. Мона двигает бедрами, опускаясь на мой член, и у меня из горла вырывается рычание. Ее тугие стенки сжимают меня при входе в теплую киску.

— Черт возьми, девочка, — хриплю я, прижимаясь лбом к ее голове, чтобы обрести хоть какой-то контроль.

— Я изголодалась по твоим прикосновениям, — бормочет она, вращая бедрами и постанывая от удовольствия, а толстая головка моего члена массирует ее во всех нужных местах.

Я прижимаюсь губами к шее Моны, помечая ее там. Я опускаю руку к ее киске, провожу подушечкой большого пальца по ее складочкам, нахожу клитор и поглаживаю, усиливая давление.

Ванную комнату наполняют наши стоны.

— Думаю, твоя киска — мой новый гребаный фетиш, — хриплю я, толкаясь в нее бедрами, кожа бьется о кожу, безрассудно и чисто.

Я двигаю бедрами, пульсируя в ней в ритмичном состоянии удовольствия, ощущений и желания, доводя наши движения до отчаянной кульминации.

— Я люблю с тобой ебаться, — вздыхает Мона, приходя в себя от кайфа.

И хотя это нелепо, я хочу сказать: «А я ебать, как люблю тебя».

— Что ты собираешься делать со своим отцом? — шепотом спрашивает Мона.

— Я собираюсь его убить, — говорю ей я, когда мы с ней лежим пресытившиеся и обнаженные на моей кровати.

Я перебираю пальцами ее волосы.

— Ты думаешь, что действительно сможешь убить?

— Если это обеспечит твою безопасность, я убью всех до единого в этом мире и за его пределами, — честно говорю я.

Мона прижимается еще теснее, пытаясь забраться мне под кожу, руками она поглаживает татуировки, украшающие мою плоть.

— А ты сможешь остаться с убийцей? — спрашиваю я, сжав челюсть и напрягая мышцы.

Повисает долгая пауза, а затем:

— Я не боюсь скрытой в тебе темноты. Во мне она тоже есть. Я бы убила, чтобы обезопасить тебя, — выдыхает она. — Думаю, чтобы обрести настоящую свободу, мне нужно положить конец правлению моего отца и освободить мой народ, оказавшийся запертым на этом острове.

Ее отец — кусок дерьма. Это нас с ней объединяет.

— Пусть все это рухнет. Сожги весь этот гребаный остров дотла. Это яд, Мона. Они кормят вас ложью, чтобы держать в узде.

— Ты мне поможешь?

Я поднимаю ее лицо к своему.

— Повторяю, если ради твоей безопасности мне придется убить всех до единого в этом мире и в следующем, я готов.

Я срываю с ее губ поцелуй.

Раздается стук в дверь, после чего она открывается, возвещая нам о появлении Кэша.

Мона смотрит на него. Согнув палец, она подзывает его к нам. Он переползает через кровать, занимая место слева от Моны, и перекидывает руку ей через бедро.

— Я устроил фальшивую встречу с нашим отцом. Наконец-то мы можем покончить с этим раз и навсегда, — зевнув, говорит он мне.

— Когда? — рычу я, горя желанием с этим покончить.

— Завтра.

Одной рукой Мона сжимает мою ладонь, а другой — ладонь Кэша.

— Значит, завтра.

22

МОНА

Я хожу взад-вперед по дому, постоянно ощущая нервное волнение. Кажется, что окна предназначены не для того, чтобы я в них смотрела, а для того, чтобы в них заглядывало зло. С самого первого дня, как сюда приехала, я не могу избавиться от ощущения, что за мной наблюдают.

Открывается входная дверь, и я с облегчением выдыхаю. Они дома.

Но тут же все внутри сжимается, и по спине ползет ледяная рука страха.

— Мистер Уорд, я не ожидала Вас здесь увидеть.

Я пытаюсь улыбнуться и скрыть свое беспокойство. Такие люди, как он, наслаждаются страхом, который внушают, и в прошлый раз он быстро меня одолел. Мне нужно его обыграть, оставить место для побега. Колт и Кэш оставили меня здесь разбираться с ним, и теперь он здесь.

— Это мой дом, дорогая, — ухмыляется он, сделав пару шагов в мою сторону.

Это совсем не похоже на ухмылку Колта. В ней нет никакой красоты.

— Извините, я думала, этот дом принадлежит Колту.

Мне не следовало бы провоцировать его, но я, кажется, не могу контролировать свой язык.

Он поджимает губы, прищуривает глаза.

— А Колт принадлежит мне. Все, что у них есть, — это благодаря мне. Каждый пенни изначально был моим.

— Я не хотела Вас обидеть, — вру я.

— Конечно, ты не хотела. Вы, островитяне, никогда никого не обижаете. Внешне вы все такие хорошие и благодетельные, а в глубине души еще большие грешники, чем мы.

— Я никогда не утверждала, что я не грешница, — говорю ему я. Я осознаю, какая я.

— Зачем ты сюда приехала?

— Чтобы найти убийцу моей сестры.

— Ну и как, нашла? — он приближается, и я пячусь к стене. Мой пульс учащается, кровь так быстро устремляется к сердцу, что мне кажется, я сейчас потеряю сознание. — Нашла ее убийцу? Это, вероятно, случилось тогда, когда ты забралась в постель к ее настоящей любви?

При этих словах меня начинает душить чувство вины. У меня не было секса с Кэшем, но, если бы и был, Клара бы меня за это не возненавидела. Я должна в это верить.

— Кэш и я просто друзья.

Снова ложь. Кто он для тебя?

— Ох, — смеется он, прижав палец к моим губам и