Вот и всё! - Галина Ивановна Луценко

Глава 8

Я пью воду. Вода прохладная и так приятно обволакивает мое пересохшее горло, утоляет мою зве-риную жажду. Я допиваю до последней капли и ставлю стакан на тумбочку возле кровати. Но этого мне мало, жажда чересчур сильная. Я хочу ещё, но не могу подвестись с кровати, и пытаюсь закричать, но голос опять куда-то пропал. Вдруг чья-то сильная рука протягивает мне огромный сосуд с водой, я в спешке, беру его в руки, но он резко лопается в моих руках и разлетается на тысячи мельчайших оскол-ков. Кажется, я отчётливо слышу звук, как они разрезают мою кожу, впиваются в мою плоть. Я снова пытаюсь закричать от страха и открываю глаза.

С диким воплем от испуга, я села в огромной кровати, и увидела Михаила, который сидел предо мной на диванчике и спокойно смотрел на меня.

— Где я? — оглядевшись вокруг, спросила я.

Пульс с бешеной скоростью вколачивал в мою голову боль так, что мне не то что трудно было си-деть, а и говорить. Да и вообще, существовать. Произнеся свой вопрос пересохшим ртом, я сильно скривилась от боли и сразу же откинула своё истерзанное похмельем тело на подушку. Если честно, мне всё ровно, каким будет ответ на этот вопрос, поскорей бы только избавиться от этого мучительного состояния. И кто-нибудь, ради всего святого, принесите мне воды!

Михаил медленно встал и подошёл к моей кровати. Вернее кровать была не моя, я арендовала её случайно на эту ночь, и по ходу аж до самого обеда. Мужчина открыл бутылку минеральной воды и заполнил ею стакан до верха, затем кинул туда две таблетки и они зашипели, похоже, аспирин.

— Пей, — протягивая мне стакан, сказал хмуро мужчина. — Ты у меня дома, в моей кровати и в моей майке, ещё вопросы будут?

— Нет. Спасибо, — я жадно начала пить воду, и сильно закашлялась, поперхнувшись, когда до меня на-чал доходить смысл его слов. — Что?

Я одной рукой приоткрыла одеяло и посмотрела на себя. На мне была одета только белая майка и трусики. Я в ужасе посмотрела на Михаила, и моё лицо в одну секунду запылало от жуткого стыда.

— Это ты меня переодел? Как ты вообще посмел прикасаться ко мне, трогать, переодевать? Ты не на-ходишь это слишком непристойным? Это же настоящая бесстыдность, ты так не считаешь? — начала я бросать в его сторону обвинения одно за другим.

— Ну, теоретически, то, я уже это всё однажды видел, а практически, не мог же я позволить тебе спать в костюме, который ты облевала вчера у меня в машине.

— О, Господи, меня, что вырвало прямо в твоей дорогущей машине? Я приношу свои извинения, я всё уберу, вот только приведу себя в порядок.

— Не стоит беспокоиться, машина уже прошла процедуру дезинфекции. Я вызвал химчистку на дом! Странно, что ты покраснела, как только узнала, что я видел тебя голой, а то, что ты вчера хотела проде-монстрировать свои прелести пару сотням незнакомых тебе людей, то ты считаешь это своим обычным времяпровождением? Тут никакой бесстыжести, обычное твоё состояние, да? — с жутким сарказмом произнёс Михаил.

— Я не пытаюсь даже оправдать этот поступок. У меня вчера был день рождение, и я немного пере-брала, — при этих моих словах, он удивлённо посмотрел на меня, подняв высоко свои черные брови, — ну ладно, я хорошенько набралась. Я никогда столько не пила. Да я вообще не пью! У меня такое впер-вые!

Он стоял передо мной, опершись ногами в кровать и засунув руки в карманы своих спортивных штанов. Его торс полностью был оголен.

— Что мне делать с тобой? — тихим голосом спросил он.

— Отвезти меня домой! — опустив глаза, пробормотала я.

— Нет. Что мне делать с тобой в голове? — покачиваясь надо мной, он вколачивал свои колени легонь-ко в кровать, засунув руки, как всегда, в карманы своих спортивных штанов.

— Я в твоей голове? — едва слышно произнесла я. — И что я там делаю?

— Живёшь с недавних пор, — ответил Михаил, тяжело вздохнув.

В огромной комнате воцарилась такая тишина, что мне даже было слышно моё глубокое дыхание. Я пыталась приглушить его, но казалось, стук моего сердца заглушал звук громко звенящих часов, кото-рые стояли в углу комнаты, и были похожие на старинные. Необычный механизм, который состоял из двух маятников, которые каждую секунду сходились, и ударялись друг в друга, издавая громкий звон. От этого звона исходила луна, и заполняла своей вибрацией всю огромную комнату. Меня не раздражал этот звук, даже, несмотря на головную боль. Присутствие этого мужчины рядом сглаживало все неров-ные углы ситуации, в которой я сейчас находилась. Вернее отвлекало от них. Даже похмелье начало исчезать.

— Мне нужно домой, — нарушила я своим неуверенным голосом наше молчание, — мне нужно забрать свою машину.

— Она у меня в гараже, — спокойно ответил Михаил.

— Ты забрал её? Слава тебе Господи! — облегчённо вздохнула я. — Спасибо тебе огромное. За всё. За то, что не дал вчера мне потерять свое достоинство, и особенно за то, что побеспокоился о машине. Мне просто её только вчера её подарили, и...

— Кто? Твой любовник? — резким тоном спросил мужчина.

— Нет. Родители. У меня нет любовника, у меня есть любимый человек.

— Это то же самое.

— Для меня совсем нет.

— Это временно.

— К тому же он мой одногруппник, и пока не может себе позволить такие дорогостоящие подарки, — продолжала оправдываться, почему то я, — и это вообще не твое дело. Главное, что он очень заботлив и внимателен ко мне.

— Ты очень наивна, — насмешливо хмыкнул Михаил.

— А может, это ты слишком циничен? — неожиданно резко воскликнула я, — если у тебя был неудачный брак, не нужно грести всех под одну гребенку. Существует масса долговечных союзов, где люди счастливы друг с другом до конца своих дней. Нужно просто встретить свою половинку.

— И думаешь, ты встретила? — задумчиво спросил он.

— Ну, он сделал мне предложение руки и сердца, как то так.

— А, вот что ты ещё, значит, вчера так эффектно праздновала! Так ты у нас, получается, теперь в ста-тусе невесты?

— Получается, что да.

— И как твой жених относиться к твоим ночным похождениям? Почему он тебя не сопровождает? — скривился мужчина.

— Он просто мне доверяет.

— Но не знает, что зря, — не унимался Михаил.

— Он просто не любит тусоваться. Он очень увлечён учёбой и много читает.

— Заучка, значит.

— Никакой он не заучка, — взбесилась я, — почему ты на всё навешиваешь свои мерзкие ярлыки? Он очень любит меня. Сегодня, например, он пригласил