Эпоха сияния - Шари Л. Тапскотт

Это всё из-за меня? У отца случился приступ после известия о том, что он потерял сразу двух своих детей?

Нет, он не может отдать корону Киру, не сейчас, ведь мы уже так близко к цели.

Я сцепила руки в замок на коленях, чтобы унять дрожь. Надо верить Бритону. Даже если Кир и займёт трон, он наверняка согласится отречься в пользу законного наследника. Вот только Бритон не видел, в какой ярости был наш брат, когда отец решил отправить на Реквимар меня вместо него. Не видел, как Кир завидовал.

Я старалась не думать так о Кире. Мне хочется верить, что в конце концов он поступит правильно. Но сейчас, когда он всё-таки получил отцовскую корону, далеко не факт, что он с лёгкостью её отдаст.

В какой-то момент я осознала, что мы с Ризом реально — два сапога пара. Он погружён в свои безрадостные мысли, а я в свои. Всего за несколько коротких часов весь наш мир перевернулся вверх дном.

Сколько времени у нас осталось до его полного краха?

Ренова внешне кажется прежней, но монстры, бродящие в ночи, свидетельствуют о том, что многое изменилось. Кассию восхитил один-единственный олень, но мы за это время должны были увидеть намного больше диких зверей. Может, животные бегут от Разлома на юг, пытаясь спастись от тёмной магии, проникающей в Ренову?

Может, они чувствуют то, чего мы, люди, не замечаем?

Дверь таверны распахнулась, и Морган внёс на руках плачущую девушку. Хозяин таверны с женой зашли следом, за ними рыцари Риза. Бритона и Кассии с ними не было — наверное, пользуются возможностью хоть немного побыть наедине.

Нам бы с Ризом тоже не помешало побыть вдвоём, хотя бы одну ночь, в которую мы не будем ужасно мёрзнуть или пытаться найти удобную позу на камнях.

— Лодыжка, — пояснила девушка окружающим, когда Морган осторожно опустил её на стул. — Я подвернула её, пока бежала, и теперь не могу стоять.

Видимо, это её крик мы слышали.

Морган отошёл в сторону, уступая место Серафине. Моё сердце едва не остановилось, когда фея присела на корточки перед девушкой. Серафина что-то тихо сказала пострадавшей, и магия начала действовать.

Владельцы таверны потрясённо смотрели на это чудо. У меня же перехватило дыхание по совсем другой причине.

Почему эту девушку Серафина может исцелить, а Риза нет? Почему она даже не стала пытаться?

Аэрон обернулся ко мне, словно уловил моё состояние. Мне как будто нож в спину вонзили.

— Что такое? — спросил Риз.

— Ничего, — быстро ответила я, но ложь отдавала горечью на языке.

Обычно серьёзный Аэрон нахмурился ещё больше, подошёл ко мне и опустил руку на спинку моего стула.

— Амалия, можно тебя на минутку?

Я скосила неуверенный взгляд на Риза. Не хотелось оставлять его одного. Но в этот момент за стол вернулись Триндон с Кейбом, на которых появление монстров из Разлома никак не повлияло. Они весело обсуждали предстоящий ужин, как будто решили отложить реакцию на жуткие новости о королевской семье Реновы на потом.

— Я скоро вернусь, — пообещала Ризу и встала, чтобы проследовать за Аэроном.

Муж кивнул, ничего не говоря. Его молчание нервировало. Как я могу помочь ему, если не представляю, что у него в голове творится?

Аэрон утянул меня в сторонку и тихо заговорил:

— Я уже спрашивал Серафину, почему она не исцелила Риза.

От его слов меня пробрала дрожь. Ответ Серафины страшил меня больше, чем монстры в темноте.

— И? — спросила я дрожащим голосом.

Он отвёл взгляд и сделал глубокий вдох.

— Она не уверена, что справится. Говорит, глаза сложно устроены.

— Она может превратить тебя в птицу, но не может исцелить глаза Риза? — жарким шёпотом возмутилась я.

Аэрон нахмурился.

— Эти раны магического происхождения. Серафина сказала, что в прошлом были феи, специализирующиеся на сложной целительской магии, но она лично этому не училась. Она переживает, что в случае неудачной попытки может ослепить его навсегда.

— То есть она… боится даже попробовать, — прошептала я, чувствуя, как сердце ухает вниз.

Аэрон сокрушённо кивнул.

Я сделала судорожный вдох.

— И что же нам теперь делать?

— Ждать. Возможно, зрение само вернётся.

— И всё? Типа поживём — увидим?

Я поморщилась из-за неудачного выбора слов. Хорошо, что Риз далеко и не слышал этого.

Аэрон кивнул. Ему это всё тоже не нравилось.

— Пока так.

Я нервно дёргала себя за рукава. Казалось, будто я задыхаюсь.

— Будет лучше, если об этом ему скажешь ты, — добавил Аэрон непривычно мягким голосом.

Я кивнула, понимая, что он прав.

Перед тем как вернуться к Ризу, я глянула в сторону закрытого окна.

— Мы здесь в безопасности? Мой народ не имеет векового опыта борьбы с чудовищами.

Вместо прямого ответа Аэрон сказал:

— Мы с ребятами будем стоять на страже всю ночь, сменяя друг друга по очереди, чтобы все успели немного поспать.

Это плохо. После всего, через что мы прошли, все до единого в нашем отряде сильно измотаны. Мужчинам нужен хороший сон, чтобы продолжать путь.

— Возвращайся за стол, — настоял Аэрон. — Поешьте и отдыхайте.

Понимая, что это всё, что я могу сделать в данной ситуации, я просто кивнула.

— Спасибо тебе… за всё. Мы бы не смогли сегодня пересечь Разлом без твоей помощи.

Он кивнул в ответ, и я вернулась к столу.

— Я здесь. — Садясь, я сжала руку Риза, но затем нахмурилась при виде нетронутой тарелки перед ним. — Ты чего не ешь? Это первый наш нормальный ужин за последние несколько дней.

— Я наелся, — ответил он. И хотя в его тоне не было грубости, меня напрягло отсутствие каких-либо эмоций в его голосе.

— Ладно.

Я убрала руку и опустила взгляд, пытаясь сдержать влагу, скопившуюся на нижних ресницах. Я не знала, как правильно вести себя в этих новых обстоятельствах.

Открыла глаза, услышав, как кто-то пододвигает тарелку ко мне. Подняла взгляд. Триндон смотрел на меня с ухмылкой, за которой чувствовалось беспокойство.

— Тебе тоже стоит поесть.

Поблагодарив за заботу, я заставила себя съесть несколько ложек, но не почувствовала вкуса, хоть это и был лучший ужин за последние недели.

— Я устала, — сказала Ризу несколько минут спустя. — Пойдём в комнату?

Он молча встал, опираясь на спинку стула, и слегка пошатнулся, когда задел неровную половицу. Я вытянула руки, испугавшись, что он может упасть.

— Я в порядке, — сказал он, но его вид противоречил словам. Я