Эпоха сияния - Шари Л. Тапскотт

Калверт, стоявший рядом со мной, дулся, что его не пустили вместе с Эдвином в плавание. Нашему младшему брату всего четырнадцать, но он уже ростом почти как Триндон.

— В другой раз, — со смешком пообещал Эдвин в ответ на угрюмый вид Кэла.

И вот настал момент прощания.

— Береги себя, Эдвин, — сказал я, обнимая его.

— Ты тоже.

Он немного задержался на выходе из тронного зала и поднял кулак в воздух. Так странно осознавать, что он уезжает…

Эдвин всегда был здесь.

Теперь он ушёл, и Триндон взял маму за руку.

— Не грусти, твой любимый сын всё ещё здесь. Прогуляемся?

Она улыбнулась, смахивая слёзы. Они вместе медленным шагом направились к выходу из зала. Лечение Кента невероятно помогло маме. Теперь ей намного легче ходить и говорить, и она снова может сама делать себе причёски. Иногда она неважно себя чувствует, но хорошие дни перевешивают плохие.

— Почему бы нам тоже не прогуляться? — предложил я Амалии.

Она улыбнулась.

— Эмбер будет рада размять лапы.

Мы покинули замок, волкодав семенила рядом с нами. Мы оделись так, чтобы слиться с толпой, и нас почти никто не узнал. Мы шли по улицам, осматривая знакомые места. Впервые за всю мою жизнь цветы начали расти перед дрейганскими домами. Даже предприятия украшали свои фасады горшками с растениями.

В фруктах и овощах больше нет недостатка, поля за городскими стенами приносят богатый урожай. Крестьяне вернулись к земледелию. С каждым годом Дрейган всё больше оживает. Пшеница растёт на месте выжженной пустыни. Новые виноградники граничат с цветочными полями, а зелёные пастбища дают достаточно пищи для коров и овец. Больше никаких противоестественных болезней и загадочных гибелей урожая.

Торговля между Дрейганом и Реновой вновь процветает. Руда и нефть, добываемые в наших горах, обмениваются на семена и продукты питания. Приятно осознавать, что после всех этих тёмных времён у нас всё ещё есть что-то ценное.

Мы с Амалией вышли за пределы города и гуляли по мягкой лесной траве. Большинство деревьев в наших лесах всё ещё мёртвые, обугленные, но уже появился подлесок, да и молодые деревца тянутся вверх. Животные тоже возвращаются. Надеюсь, в будущем у нас будет много дичи.

Амалия отпустила поводок Эмбер, давая собаке свободу передвижения.

— Далеко не убегай, — предупредила она. — Скоро стемнеет.

— Какие знакомые слова, — подразнил я, приобнимая Амалию за талию.

Амалия улыбнулась, наблюдая, как волкодав сломя голову носится между деревьев.

— Хочешь вернуться домой? — спросил я. Утром мы отправляемся в путь.

У Гейджа и Кесс скоро родится первенец, и они попросили нас приехать в Ренову, в которой мы не были с тех пор, как положили конец проклятью. Триндон присмотрит за королевством в моё отсутствие. Могу только надеяться, что Дрейган уцелеет до моего возвращения.

— Я уже дома, — сказала Амалия, прижимаясь ко мне. — Но да, я соскучилась по семье.

Уже скоро мы вновь перейдём Разлом, хотя сейчас это будет, конечно, намного безопаснее.

Гигантская трещина посреди материка не закрылась, как мы того ожидали, а заполнилась чёрным камнем, как будто пропасть залили расплавленным гранитом. Получилась зигзагообразная граница между королевствами.

Ходят слухи, что там остались монстры. Якобы они в заточении под каменной коркой и готовы вырваться наружу, если мы осмелимся копнуть слишком глубоко. Но Серафина уверяет, что это просто шрам на теле земли, напоминание о том, что было. Часть истории, которую мы никогда не сможем забыть.

— Кажется, Эмбер опять далеко убежала, — сказала Амалия, когда волкодава уже долго не было видно.

— Вряд ли эти деревья возьмут её в заложники, — с улыбкой ответил я. — Но пойдём поищем её, как в старые добрые времена?

— Даже не знаю… — Амалия подняла на меня сияющие глаза. — А в этот раз ты поцелуешь меня, когда попрошу?

— Обязательно, — сказал я ей, уже наклоняясь к её губам. — Одно твоё слово — и я весь твой.

***

КОНЕЦ