Забудьте слово страсть - Сандра Мэй

Две руки замерли в крепком пожатии. Через мгновение на висках Робера выступили бисеринки пота, он издал странный звук, нечто вроде писка. Филип продолжал безмятежно улыбаться. Робер почти выдернул свою руку и криво улыбнулся.

— У твоего супруга крепкая рука, дорогая.

Филип просиял:

— И меткий удар, дружище! Это все наши национальные пристрастия — бейсбол и гамбургеры с кока-колой. Вы не играете в бейсбол? По-вашему — лапта.

— Боюсь, что нет…

— Не беда, научитесь. Завтра мы все едем в Артуа, там я вами займусь. Будете у меня как огурчик!

Робера несколько перекосило от такой перспективы, но в это время Клементина Артуа окликнула его, чтобы познакомить с Джонни. Робер немедленно наклеил дежурную и весьма слащавую улыбку — и отправился наверх. Шарлотта взяла Филипа под руку и шепнула ему на ухо:

— Что это с тобой? Мне кажется или ты в ярости?

— Ну что ты! Я немного взволнован — не каждый же день знакомишься с друзьями детства своей прекрасной половины.

Голос Шарлотты стал вкрадчивым:

— А может быть, ты ревнуешь?

Филип спокойно посмотрел ей в глаза.

— Графиня, ты очень бесстрашна. До безрассудства.

— В смысле?

— Ты дразнишь меня, будучи уверенной, что я ничего тебе не сделаю…

— А ты можешь?

— Я-то могу, а вот что будешь делать ты, если я прямо сейчас, на глазах всех твоих гостей перекину тебя через плечо и унесу в комнату?

— Ого! Пожалуй, я действительно перегнула палку!

Она подхватила Филипа под руку, и они пошли в гостиную — общаться с гостями. Настроение у Шарлотты стремительно поднялось, и она даже не сразу поняла почему. А когда поняла… настроение стало еще лучше.

В гостиной Филип на своем опыте узнал, что означают выражения «обшаривать глазами» и «раздевать взглядом». Женщины рассматривали его откровенно и без стеснения, как жеребца на скачках. Мужчины тактично, но явственно проявляли интерес другого порядка — что ты за человек, американец? Почему Шарлотта Артуа, одна из самых завидных невест Франции, предпочла именно тебя? Какие у тебя таланты?

Женщины — судя по их понимающим взглядам — такого вопроса не задавали. Кем бы там ни был этот парень в смысле карьеры, говорили их глаза, сложен он великолепно, а сексуальность из него так и прет. Шарлотта наверняка не вылезает из постели раньше полудня…

Жюли на правах старой знакомой повисла на свободном локте Филипа и защебетала:

— Ну? Вы уже решили, где проведете медовый месяц?

Шарлотта собиралась ответить, но Филип ее опередил. Обняв жену за талию, он нахально привлек ее к себе и промурлыкал:

— Пока не решили. Были заняты — нужно было узнать друг друга поближе. Потом, нам не нужно никуда ехать в поисках романтики. Правда, милая?

С этими словами он посмотрел на Шарлотту и она едва не потеряла сознание от возбуждения. Близость Филипа, его нежный и обжигающий взгляд, сильная рука, лежащая на ее талии и поглаживающая шелк платья… Потом в сознание ворвалась горькая и саркастическая мысль: он прекрасный актер, это надо признать. Он отрабатывает свою часть уговора. А вот ты — ты просто наивная старая дева! Сама затеяла всю эту неприличную и безумную историю, а теперь придумываешь то, чего на самом деле и быть не может: все эти нежные взгляды, двусмысленные фразы…

И еще одно, на самом краешке сознания — почему они с Робером так странно поговорили? Откуда столько… ненависти?

— Шарлотта заставляет меня забывать обо всем. Надеюсь, она тоже не слишком стремится вернуться к своему бизнесу.

— Как вы романтичны, Филип! Шарлотте давно требовался такой человек. Она слишком предана своему делу, так нельзя.

— В бизнесе моя Чарли даст фору любому мужчине, это верно. Мое дело — сделать так, чтобы все остальное время она чувствовала себя настоящей женщиной — нежной, хрупкой, очаровательной… и полностью защищенной.

— Морис, почему ты никогда не говоришь так обо мне? Прямо плакать хочется…

— Жюли, детка, во-первых, ты ни черта не смыслишь в бизнесе и целыми днями только и делаешь, что являешься хрупкой и очаровательной женщиной. Во-вторых, они же молодожены! Подожди чуть-чуть, они с Филипом тоже станут такими, как большинство из нас. Филип запротестовал:

— Не согласен, Морис! Нас связало волшебное чувство, и с годами оно будет только расти. Не так ли, дорогая?

— Да…

Один из гостей со смехом заметил:

— Теперь наши супруги станут сравнивать вас с нами, Филип. Вы здорово осложнили нам семейную жизнь.

— Считайте, что я вернул в нее романтику.

Шарлотта увидела, что Робер отошел от Клементины, и заторопилась к нему, ведя за собой Филипа. Филип немного задержался возле матери Шарлотты, изъявившей желание познакомить его со своей приятельницей.

Робер при виде Шарлотты слегка переменился в лице, однако улыбку выдавил вполне светскую.

— Ты выглядишь счастливой, chere.

— Как же еще мне выглядеть, ведь я новобрачная.

Показалось ей или нет, но Робер на мгновение скривился, словно раскусив горький орех…

— Ты всегда была порывиста и решительна, как мальчишка. Твой брак — это вообще рекорд по скорости.

— Ну, полагаю, я уже вполне подхожу по возрасту…

— Возраст здесь ни при чем. Важно не ошибиться с кандидатом. Ты уверена, что твой избранник не преследует нечестных целей?

— Робер, считай, что я не слышала твоих слов. Я знаю, ты всегда стоишь на страже моих интересов, но на этот раз ты перестарался. Филипа мои деньги не интересуют. Я буквально силой заставила его принять платиновую кредитку, а он тратит с нее деньги только на нужды Жанно.

— Как трогательно! Платиновую кредитку дала… Ту самую, из Сельскохозяйственного банка…

— Кроме того, Филип хочет, чтобы я дала ему возможность поработать на меня.

— Вот как? А что он умеет делать? Будет давить босыми ногами виноград? На вид он парень крепкий…

— Филип — один из лучших молодых финансовых аналитиков Нью-Йорка, успел поработать и в пиаре. Он был вынужден оставить свою карьеру на самом пике, из-за Жанно. Он без колебаний отказался от блестящего будущего ради счастья маленького мальчика.

— И предусмотрительно известил об этом тетку-миллионершу. Находчиво. Просто. Элегантно.

— Ты никому не доверяешь, да?

— Я слишком люблю тебя, Шарлотта. В каком-то смысле я ревную тебя…

— Ты всегда был мне, как брат, Робер.

— Я мужчина, chere. Мне очень горько, что ты всегда видела во мне только брата.

— Робер…