Дар огненной саламандры - Ти Шарэль

— Добро пожаловать, вита Астерия. Я Лукреция вита Аррета. Надеюсь, вам нравится ваша новая группа?

Группа и я посмотрели друг на друга с откровенным сомнением, но вита Лукреция нашим косым взглядам значения не придала. Скомандовала пять кругов бега и отошла в сторону, пропуская нестройные ряды по-утреннему медлительных студентов.

Пять кругов я пробежала. Не могу сказать, что с лёгкостью, но благодаря правильному дыханию, вполне достойно. Скажем так — девушек я обогнала, а парней не догнала. Потом вита Лукреция провела разминку и отправила на площадку, где я окончательно отключила голову и даже словила кайф, представляя себя в своем любимом зале. В столице я первым делом занялась поиском работы, тренажерный оставила на потом, поэтому сейчас просто получала моральное удовлетворение от привычных действий. Конечно, тело Астерии мне отомстит, но я постараюсь смягчить симптомы горячим душем и самомассажем.

Девушек с занятия отпустили чуть раньше, давая возможность привести себя в порядок, чем все четверо не преминули воспользоваться. Правда, выйдя из душа, я застала обрывок очень занимательного разговора. Достаточно громкого, чтобы я услышала, но недостаточно смелого, чтобы сказать мне это в лицо.

— Да кто эта выскочка такая? — шипела подружка Валери, светловолосая вита с очень выдающимися формами.

— Я слышала, что ее родители — торговцы, — сказала, как выплюнула, третья девушка — брюнетка с длинными волосами, собранными в высокий хвост ради занятия.

Ее имя я помнила. Из всех девушек на огневой подготовке, вита Марида выделяла именно ее. Вита Истелла.

Девушки заметили меня и замолчали, занявшись своей одеждой. Я же сделала вид, что ничего не произошло. С самого начала было понятно, что подругами нам не быть, так чему сейчас удивляться?

На урок стратегии я, как обычно, плелась в самом хвосте растянувшейся по коридору группы. Зашла в аудиторию самой последней и на несколько мгновений застыла в дверях. Вместо привычных рядов для студентов, все свободное пространство занимал огромный стол с миниатюрными рельефами, городами и множеством мелких фигурок. Стульев нигде не было, видимо, предполагалось, что вокруг стола можно ходить. Остальные изучали карту с таким же живым любопытством, и я вспомнила, что для них это тоже всего второе занятие.

Урок мне понравился. Да что там, я была в полном восторге. Меня не спрашивали, предложив для начала присмотреться, так что я с огромным удовольствием слушала и запоминала. Студенты играли против преподавателя. Так как стратегия была только один раз в неделю и только у пятого курса боевого отделения, то не удивительно, что вит Бравос также преподавал логику у нас и витологию у третьего и четвертого курсов.

В игре были задействованы все виды войск (я видела даже две фигурки драконов — черную и красную), маги, катапульты, тараны и прочая техника. К концу урока войска студентов подошли к городу вита Бравоса и начали готовиться к осаде. Парни вообще были в экстазе, как будто мальчишки дорвавшиеся до новой компьютерной игры, но и девушки выглядели заинтересованными и взбудораженными. Группа получила задание сдать конспект с планом осады и потянулась на выход, громко обсуждая этот самый план между собой.

Выйдя в коридор, я приуныла, вспомнив, что после обеда предстояло пережить два самых сложных для меня предмета — огненную теорию и практику. Погрузившись в мысли о жизненной несправедливости я неспешно брела в сторону своей комнаты, когда меня перехватил Грэм, вручив довольно объемный свёрток:

— Здесь обещанные рукописи, кольцо-активатор и баночка люмных чернил.

Мне тут же сделалось ещё грустнее, и Грэм, конечно, заметил мою печальную мину:

— Все ещё переживаете насчёт практики, вита Астерия?

— Там все безнадежно, Грэм.

— Все будет легко, если вы позволите вашей драконице помочь вам.

— Спасибо за совет, — сказала я, — подумаю, как лучше это сделать.

На самом деле я не планировала ни думать, ни делать. Но Грэм смотрел с таким участием, что пришлось отговориться этой общей фразой.

А в комнате меня ждал сюрприз. Мелисса, видимо, уже извелась от нетерпения и желания мне все выложить, потому как, не успела я закрыть за собой дверь, как она закричала:

— Терри! Вик будет ждать тебя сегодня вечером, в восемь часов после полудня около академии!

Вот уж радость, так радость.

— Спасибо, Лисси, — сказала я, постаравшись улыбнуться, — как ты узнала?

— Вик написал мне! Сказал, что записи на твою доску заблокированы! — соседка сияла таким незамутненным восторгом, как будто это ее ждут на свидание. И ни кто-нибудь, а как минимум принц на белом коне. Но сходить, наверное, придется. И объясниться как-то так, чтобы не отпугнуть навсегда этого Вика. Я то вернусь домой, а Астерии ещё с ним свадьбу играть, вернее ритуал какой-то проходить, судя по информации из библа.

Но до вечера было далеко. Сначала мне предстояло пережить два моих самых «любимых» занятия. В оставшееся после обеда время я развернула сверток, переданный мне Грэмом и с интересом просмотрела записи. В глаза бросились две вещи: во-первых, почерк Грэма оказался аккуратным и графемы четкими, скрупулёзно прорисованными, а во-вторых, триста графем на практике оказались куда сложнее, чем в моем воображении. Около каждой черточки стояло пояснение: вектора, учет действующих сил, расход маны и прочее, еще менее понятное.

Уверенности это не прибавило, но время поджимало, поэтому я положила альбом с записями в сумку и вместе с Мелиссой вышла из комнаты.

Вит Лавий уже сидел за кафедрой, не обращая ни малейшего внимания на входящих студентов. Прямой как струна и такой же напряженный. Я шмыгнула на свое место, отчаянно надеясь, что, как и вчера, на меня не будут обращать внимания, но у магистра были другие планы. Урок он начал именно с меня.

— Вита Астерия, — коротко кивнув в мою сторону, сказал вит Лавий. Голос у него был такой же сухой и безжизненный, как и раньше, — напомните мне формулу формирования огненного снаряда. Используйте люмные чернила.

Вчера Валерия справилась с этим легко, но я и простыми чернилами писать не умею, а тут огненные. Сам знак я помнила до последней черточки и, если бы меня попросили воспроизвести его на доске или в альбоме, сложностей бы не было. Но и выбора тоже не было.

Я достала чернила, стараясь выглядеть уверенной и спокойной. Осторожно открутила стеклянную крышку, тайком удивляясь почему она холодная, макнула в баночку перо. Вытащила. На кончике пера как будто застыл кусочек солнечного янтаря — прозрачная, как свежий мед и яркая, как маленькая лампочка, капля.

По сторонам я не смотрела. Боялась, что рука начнет дрожать, когда я увижу все эти