Нечужие объятия - Алена Воронина

На ВэМэВэ.

Оказывается, часть оборудования и стройматериалов завезли еще с лета и оставили недалеко от стройки на берегу, а так как ценные приобретения, благодаря предприимчивости русского человека, стали пропадать, наняли сторожа.

Охранником оказался тот самый мужик с ружьем — знатный такой дед по имени Федор.

Ему было около семидесяти. Раньше он охотником был, а теперь, оставшись на старости лет без жены, а благодаря детям, еще и без квартиры, работал, как мог, а тут ему предоставили все удобства — вагончик с печкой, еда и какая никакая зарплата.

— Завтра откопаем тебя. Сейчас не зги не видно. Чай вот, картоха есть.

— Спасибо! Я-то уж думала, мне тут целую ночь от страха трястись.

— Места тут тихие.

— Как же тихие, если воруют! — удивилась я.

— А ну да! Права ты! — усмехнулся дед в бороду.

Берлога у него оказалась уютной. Даже коврик у лежанки имелся.

Он мне рассказал, что тут чуть дальше раньше деревня была, но потом все съехали, забросили дома, а он тут родился, потому леса знает. Забавный мужичок. Добрый, мне везет на добрых людей.

Уже глубоко за полночь было, я дремала, усевшись на лежанке поближе к печке, а хозяин что-то там мастерил, как вдруг встрепенулся.

— Сиди тут! Дверь запри! Машины! Много!

Сон как рукой сняло.

— Не-не! Я с вами! Я боюсь одна!

Мужчина нахмурился, но возражать не стал. Нам пришлось пройти по берегу, до того места, где начиналась стройка, пока я за шумом дождя не расслышала крик:

— Злата! Злата, отзовитесь!

— Никак тебя ищут! — удивился дед.

Моя бедная машинешка тонула в свете фар трех других автомобилей, первая — машина Семена Михайловича (сто процентов!), вторая — уазик с мигалками, а третью было не разглядеть.

Возле двери моей машины сгрудились силуэты.

Блин! Я так перепугалась, что дверь не закрыла, когда из машины вылетела!

— Эй, мужики! — позвал Федор, включивший большой ручной фонарь, охранник меня сильно опередил, пока я на своих шпильках в грязи увязала.

— Ты кто? — послышался окрик.

— Сторож местный. Федор.

— Слышь, Федор, чья машина это?

Только Федор, до которого я почти доковыляла, рот открыл, как перед ним появился силуэт и до боли знакомый взволнованный голос спросил:

— Девушка на ней приехала, из Питера! Все вещи ее здесь, а дверь открыта! Может, ты слышал, что или видел? Куда она могла пойти?

— Да она не дура, никуда не пошла, в машине сидела, — выдал Федор по-простому.

— А сейчас она где? — впадая в ярость, заорал Ярослав.

— Так вот… — кивнул дед себе за спину.

Какого он тут делает?! В Ленобласти! Ночью! В лесу!

Ярослав наконец узрел меня, и в его взгляде (а при свете фонаря видно, уж поверьте!) было не то что бы бешенство, нет, скорее приговор!

— Быстро в машину!

— Не могу же здесь каршеринговую оставить! — возмутилась я.

Один из молодцов в форме, а их оказалось трое, спросил:

— Она у вас по принципу «закрыл ключи в машине»? С приложения открывается?

— Да, — кивнула я.

— Могу отогнать до стоянки ближайшей, где ее заберут! — он сделал театральную паузу. — За небольшое вознаграждение!

— Да я…

— На! Хватит? — я чувствовала, как Ярослав злится, таким я его никогда не видела. — Еще надо? Нет! Отлично. Семен Михайлович, — протянул он руку нотариусу и крепко ее пожал, хозяин внедорожника почувствовал себя практически героем, спасшим пропавшего человека. — Вещи из машины забери! — а это уже мне.

Ну не устраивать же нам разборки посреди леса?!

Я забрала телефон и сумку, приготовилась к иску от компании за обивку салона и пошла за Ярославом.

В целях безопасности и чтобы по возможности избежать его прикосновений, я села на заднее сиденье. Мы уехали, оставив разбираться с машиной группу мужчин, я правда успела сунуть Федору пару тысяч из кошелька. За спасение, так сказать.

Ярослав, вырвавшись из леса, гнал по трассе, как сумасшедший. У него машина была тоже арендованная, но не в пример лучше моей.

Он молчал, я молчала, за всех отдувались ведущие на радио.

Телефон наконец-то обнаружил сеть. После чего обрушился на меня миллион смс о звонках, сообщений с вопросом, где я.

Но меня волновало одно. Лара в Москве. Она наверняка спит. Но…

«Привет, начальник, как дела?»

Ответ пришел практически сразу.

«Все ок, лежу в спа, отмокаю после врачей, достали сегодня, то кровь, то УЗИ»

Время три часа ночи…

«С мужем?»

«Нет, Ярик у вас. Он должен был заехать в офис за бумагами. Ты его не видела?»

Да, как бы сказать, вот созерцаю практически греческий профиль.

Мы проехали под КАДом, впереди блеснул огнями родной проспект.

— Ярослав, останови, пожалуйста, за кругом.

— Зачем?

— Я тут живу, рядом.

Он точно очнулся, огляделся по сторонам и успел проскочить в карман.

— Куда дальше?

— Тут останови пожалуйста, я дойду.

Он так резко нажал на тормоз, что меня швырнуло на спинку сиденья, а мужчина саданул со всей силы руками по рулю.

— Хватит! Слышишь меня, Злата! Я думал, сдохну, когда увидел машину с открытой дверью и вещи твои! Я всех богов вспомнил, которых, наверное, и не знал даже.

— Я вообще не понимаю, как ты оказался в лесу?! Лара ведь в Москве! — я сглотнула.

— Мы развелись с Ларисой! — он обернулся ко мне, но в темноте салона лица было не разглядеть.

В машине повисла тишина.

— Припаркуйся, пожалуйста, ты на проезжей части стоишь.

Он вильнул рулем и машина, выставив задний бампер прямо на выезде из двора, замерла.

Ярославу было плевать, что он будет мешать людям. И мне, если честно, тоже.

Я вылезла из машины, на улице моросил дождь, было холодно и промозгло. Ярослав тоже вышел и, упершись руками в капот, замер, опустив голову.

— Как развелись? Ты с ума сошел? Она же… — я задохнулась от праведного гнева. — Беременна!

— Я ее поздравил, не волнуйся!

— Это твой ребенок! Ты сделал ей ребенка и свалил?!

— А даже если и так, то что? — зарычал Ярослав. — Она хотела свободы, она ее получила! Свободные отношения без обязательств! Деловой подход! — передразнил какого-то киношного персонажа мужчина. — Значит, бабы могут собрать манатки и демонстративно уйти, даже с ребенком на перевес, а для нас это табу? Это правильно? Это честно? Она сама все разрушила. А я должен всю жизнь угробить на нелюбимого человека, не любящего меня человека, не моего человека, просто потому, что ошибся? Это как-то несправедливо, Злата, не находишь? Если мне хорошо с тобой, зачем мне быть с ней? Зачем растить ребенка в ненависти и пренебрежении к его собственной матери?

— Ты сам