Первая - Алиса Ковалевская

Внезапно Яр отстранился. Взял меня за руку и потянул на себя. Сел, оперевшись о подушки. И посадил меня сверху. Накрыв груди ладонями, сжал. Собственный стон показался мне чужим. Лёгкая боль и ощущение, что я наполнена им до предела. Нет, не ощущение — так оно и есть — он занял пустующее место в моём сердце.

— Я люблю тебя, Ярослав, — прошептала, запустив пальцы в его волосы. — Я… М-м-м…

Я больше не могла думать, остались только ощущения и эхо моих собственных слов в сердце.

— Только попробуй ещё хоть раз сказать, что я тебе не жена, — шепнула я, не понимая, говорю это вслух или это хаотичные мысли.

Ярослав брал меня всё быстрее и быстрее, пока голова у меня не пошла кругом, а дыхание не сбилось. Его плечи были каменными и влажными, я тоже была влажной. Волосы липли к вискам и лбу, во рту пересохло, и я шептала его имя одними губами.

— Яр, Ярослав… Пожалуйста… Пожалуйста…

Ярослав

Я обхватил её и прижал к груди. Ткнулся носом ей в шею.

— Прости, девочка, — просипел и кончил, вдыхая запах её кожи.

Оглушённый, стискивал зубы.

— Ками… — лизнул её и вдохнул снова.

Собрал в кулак волосы, провёл по её гибкой спине.

Камила упала мне на грудь. Её сердце часто колотилось, волосы укрывали меня тонким шёлковым палантином.

— Яр, — позвала она.

— М-м?

— Я тебя…

— Я слышал.

Я пересадил её на постель рядом с собой. Посмотрел на неё. Зараза! Какая там ромашка, какая хранительница храма?! Если она и цветок, то опасный, как мак и такой же красивый.

Встав, я поднял с пола джинсы. Камила подползла ближе к краю постели и, протянув руку, резко выдернула их. Я посмотрел на неё и заметил на простыне рядом алое пятно.

— Для тебя это ничего не значит?

— Давай мы не будем об этом говорить.

Выдернул у неё джинсы и наткнулся на пылающий гневом взгляд. Она и не думала прикрываться. Я против воли посмотрел на её грудь и бёдра. На них тоже остались пятна.

— Иди в душ, Ками.

— А ты куда пойдёшь?

Издали раздался странный звук. Камила тоже услышала и напряглась. Детский плач становился сильнее с каждой секундой и давил на уши. Камила всё смотрела на меня, не отводя глаз. Потом резко подскочила, схватила платье и надела на голое тело. Секунды не прошло, как дверь хлопнула с тем же гневом, что был в её глазах.

— Вот же… — я рубанул ладонью воздух.

Взгляд упал на белую тряпку на полу. Поднял — это были трусики Камилы. Они болтались на пальцах, подобно поникшему белому флагу, но кто выкинул его, сказать было трудно. Я сжал их в кулаке и закрыл глаза. Снова она — волосы на голубой простыне, светлая кожа, приоткрытые губы, и тихое «Я тебя люблю».

Глава 12

Камила

Помешивая кашу, я прислушивалась. Машина Яра стояла во дворе, но самого его я не видела всё утро. И этой… Лины тоже. Низ живота ныл, не давая забыть о вечере. Да и какой там забывать!

— Всё, сейчас будем завтракать, — сказала я, выключив плиту, и повернулась к Магдалене, но наткнулась взглядом на Ангелину.

Та стояла около холодильника и наблюдала за мной.

— Где Магдалена? — спросила я натянуто, не увидев девочку.

— Только что вышла, — махнула она в коридор.

В ту же секунду Магдалена прибежала обратно.

— Почему ты не сказала, что ушла? — спросила я с лёгким раздражением, в котором она была совсем не виновата.

— Я не ушла. Я пришла.

Ангелина улыбнулась.

— Забавная.

— Она не обезьянка, чтобы быть забавной, — отрезала я и положила кашу в розовую детскую тарелочку. — Магдалена, садись за стол. Надо только подождать, пока остынет, а то очень горячая. Будешь бутерброд с курочкой?

Магдалена мотнула головой.

— А с сыром?

— С сыром буду.

Кто бы сомневался. Я уже стала смиряться, что заставить её съесть что-либо мясное невозможно.

Игнорируя Лину, я сделала бутерброд Магдалене и положила рядом с кашей. Где Яр? Где он ночь провёл? Сама я, забежав к себе, закрыла дверь, словно за мной черти гнались, и простояла так, наверное, минут пять. Больше всего хотелось, чтобы он пошёл за мной, как в каком-нибудь фильме открыл мой шкаф, сгрёб в охапку вещи, меня, забрал в свою спальню и сказал, что теперь это и моя комната. Разумеется, ничего такого не случилось ни вечером, ни утром. За спиной хлопнула дверца холодильника.

— У тебя талант, — сказала Лина, поставив на стол бутылку с молоком, и взглядом показала на Магдалену. — Она же не твоя дочь?

— Какая тебе разница?

— Да так… Ярослав попросил меня позаниматься с ней. И с тобой.

Я резко повернулась к ней.

— Чем позаниматься?

— Основами этикета. — Она ушла к шкафчикам, взяла стакан и вернулась. — Можно мне тоже бутерброд с сыром и кашу? Могу за это помыть посуду.

Я посмотрела на её холёные руки и ногти. С шумом поставила на стол ещё одну тарелку и отдала Лине кастрюлю. Всё равно сварила больше, чем надо.

— Не рассчитывай, что я буду прислуживать тебе.

Она не ответила. Молча положила кашу, и сама поставила кастрюлю на плиту. Теперь я наблюдала за ней. Серый шерстяной костюм мягко облегал её, на тонком запястье переливался браслет, в ушах уже другие серьги. Как будто в ресторан собралась, а не кашу есть в девять утра! Я прикусила язык, чтобы не спросить, где Яр. Обойдётся!

— Спасибо, — сказала она, попробовав кашу. — Вкусная.

— Обычная каша. — Я взяла тарелку и себе. Села рядом с Магдаленой.

— Чай нормальный? — спросила её.

Она кивнула.

— Ну хорошо, кушай.

Повернула голову и снова наткнулась на взгляд Ангелины.

— Слушай, — она отложила ложку. — Я хочу сразу расставить точки над и. Мы с Ярославом — просто знакомые. Не смотри на меня, как на дьявола. Мне нужна его помощь, только и всего.

— Интересно, какая это помощь тебе от него нужна? — язвительно поинтересовалась я, тоже отложив ложку.

— Это не важно. — Она помолчала, отвела взгляд и опять посмотрела на меня. — Это личное. У меня возникли трудности и… В общем, мне нужно надёжное место и тот, кто разбирается в этой жизни больше, чем я сама. Я связалась не с тем человеком, и теперь не знаю,