Темное завтра - Хелен Харпер

Я пожимаю плечами.

— Он не сказал. Но я знаю, что он имел в виду, — я ерзаю. — Я начинаю уставать от всех этих вопросов. Нам действительно нужно уходить.

Он игнорирует меня.

— Когда ты начала паниковать?

— Кого это волнует?

— Бо, — строго говорит он. — Отвечай на вопрос.

— Это случилось, когда мы увидели её во второй раз, — тихо говорит О'Ши. — Деймоницу Какос. Она вышла на улицу и уставилась на тебя, и вот тогда-то ты и начала слетать с катушек.

Я свирепо смотрю на него.

— Я не слетаю с катушек, — я замираю. — Ты же не думаешь?..

Мария входит в комнату.

— Мы уходить? — спрашивает она.

— Да, — отвечаю я.

— Нет, — отвечает мой дедушка. — Иди сюда, моя дорогая.

Она выглядит взволнованной, и я сразу же чувствую себя виноватой. Я не хотела кричать на неё, когда вошла, но это моя обязанность — обеспечивать безопасность всех. Однако она делает то, что говорит ей мой дедушка.

— На разум Бо повлиял деймон Какос. Мне нужно, чтобы ты помогла ей.

— Я не знать как.

Он берёт её за руку и нежно сжимает её.

— Нет, ты знаешь.

Мария вздрагивает.

— Это очень серьёзное дело.

Он кивает.

— Я знаю. Но её нужно освободить от этой хватки.

Я топаю ногой.

— С меня хватит. Если вы не хотите собирать вещи, это ваше дело, но мы все немедленно уезжаем.

Мой дедушка достаёт что-то из кармана и направляет на меня. Я непонимающе смотрю на это.

— Это электрошокер «Магикса». Противовампирский.

Он улыбается мне, прищурив глаза.

— Да. Я знал, что когда-нибудь он пригодится, — затем он поднимает шокер и стреляет мне прямо в грудь.

***

Я крепко привязана к стулу посреди комнаты. Мария, Rogu3, мой дедушка и О'Ши стоят полукругом передо мной. Кимчи маячит в стороне, переводя взгляд с них на меня и обратно, как будто не может решить, что делать. В конце концов, он скулит и садится на корточки, уронив голову на лапы и печально глядя на меня.

Я борюсь с путами. Я уже чувствую, как они поддаются.

— Вы, ублюдки! Вы не хотите, чтобы Майкл был в безопасности. Вот в чём всё дело, не так ли? Вы хотите передать его деймонам, чтобы…

— Успокойся, Бо, — говорит мой дедушка.

Я свирепо смотрю на него.

— Это не удержит меня надолго. Когда я освобожусь, ты пожалеешь.

Он бесстрастно смотрит на меня.

— Ты мне угрожаешь? Я старый, немощный человек, которого только что выписали из больницы.

— Мне всё равно.

Он вздыхает, как будто столкнулся с чрезвычайно досадным неудобством.

— Мария, — говорит он. — Будь так любезна.

Она закусывает губу и на цыпочках подходит ближе.

— Не смей, — предостерегаю я её. — Я приютила тебя. Я дала тебе крышу над головой и безопасное место для ночлега. Я, чёрт возьми, спасла тебя!

— Не обращай на неё внимания, моя дорогая.

Мария бледнеет, но придвигается ближе. Я дёргаю запястьями. Это не антивампирские наручники; ещё несколько рывков, и я буду свободна. Я злобно смотрю на них всех, пока Мария протягивает свои изящные, похожие на птичьи руки и прижимает кончики пальцев к моим вискам.

— Отпусти меня, — шиплю я. — Отпусти меня, или я не буду отвечать за свои действия.

Она держит крепко. И тут я чувствую это. Её ясные глаза смотрят в мои, и моё тело содрогается. Напряжение, которое нарастало в моей голове с того момента, как я увидела деймоницу Какос в вестибюле, внезапно начинает спадать.

Вдруг возникает голубизна. Она омывает меня, как накатывающая волна, отгоняя панику. Я перестаю сопротивляться и широко раскрытыми глазами смотрю на Марию. Её взгляд расфокусирован, на лбу выступили капельки пота.

Меня пронзает боль, и я кричу. Я смутно осознаю, что Мария снова прикусывает губу, но на этот раз так сильно, что у неё выступает кровь. Я чувствую резкий запах в воздухе, который проникает в мои чувства. И не только это, я вижу… О Боже.

Надо мной доносятся голоса. В голове у меня туман, и я быстро моргаю, пытаясь прогнать его. У меня кружится голова, и я уверена, что меня сейчас вырвет.

— Я не понимаю.

— Может, мне принести аптечку?

Я напрягаюсь, напоминая себе, что по-прежнему жива. Я здесь. Мой разум ясен.

— Нет, — отвечаю я, хотя мой голос звучит так, словно доносится откуда-то издалека. — Я в порядке, — я слабо улыбаюсь. — Я в порядке.

Передо мной маячит расплывающееся лицо. Мой дедушка.

— Ты всё ещё хочешь уехать из Лондона? — спрашивает он.

— Нет, — я стискиваю зубы так сильно, что у меня болит челюсть. — Я хочу уничтожить Икса. Он не только манипулировал мной с самого начала, он вторгся в мой разум. Он сделал меня напуганной, — я вцепляюсь в подлокотники стула. — Он изменил то, кто я есть, и ему это с рук не сойдёт.

— На самом деле, — говорит мой дедушка, — я скорее думаю, что это сделала деймоница женского пола.

Rogu3 начинает развязывать путы, чтобы освободить меня. Один резкий рывок, и я бы разорвала их сама, но позволяю ему это сделать.

— Почему ты так думаешь?

— Всё началось с Девлина, — объясняет он. — Она заронила в его сознание мысль, что ему нужно вытащить тебя. Затем, когда появилась ты, она вызвала у тебя желание уехать. Она начала с рациональности. Тебе казалось разумным уехать из города, верно?

Я киваю.

— Наверное. Тогда я была напугана, но не так сильно, как позже. Она, должно быть, подумала, что сделала недостаточно, и мы собираемся остаться, — я хмурюсь. — Но она прочитала мои мысли. Она знала, что это не так. Настоящий ужас я испытала только после того, как… — я замолкаю и сглатываю. — После того, как я поговорила с Иксом.

— Похоже на то, — соглашается мой дедушка.

Я мысленно возвращаюсь в прошлое. Я вспомнила, как Икс сделал небольшой шаг назад, когда я подумала о той женщине и о том факте, что он выходил из здания, когда я впервые его увидела. Он не ожидал увидеть меня на улице, но вместо того, чтобы зашагать по своим делам после разговора со мной, он сразу же вернулся в дом.

— Он тоже её боится, — говорю я. — Но почему?

Rogu3 отходит и смотрит на меня.

— Икс когда-нибудь раньше пытался подобным образом манипулировать твоими эмоциями?

Я потираю запястья и встаю.

— Не думаю, что я бы знала. Вот только, — я задумываюсь, — у меня разболелась голова, когда она это делала. Я никогда раньше такого не испытывала. Как будто что-то стучало у меня в мозгу, — я морщусь. — Так и было. Это была