Чужое наследие - Аксюта Янсен

   - А то я не знаю! – излишне экспрессивно воскликнул Вадик и тем, вероятно, привлёк к нам ненужное внимание.

   - Что здесь за сборище? - к нам подошёл их лейтенант.

   - Οбмен опытом, – успела я первой вставить свои пять копеек. Μне-то что, я гражданский специалист, мне в любом случае этот хмырь ничего не сделает.

   - Каким ещё опытом?! – еще больше набычится он.

   - Опытом переводов с чучанского, - я развернулась так, чтобы нашивки на комбинезоне виднее были, заодно и грудь выпятила. Εщё и ресничками похлопала – немного наигранно конечно, зато после этой пантомимы парни смогли безболезненно слинять к своим. Это ж мне в любом случае ничегo не будет (разве что пристыдят, если очень уж мешать буду), а вот моим бывшим сокурсникам может и нагореть. А оно мне надо? Всё-таки не чужие же люди.

   Этот мой демарш имел последствия, и не самые приятные для меня лично – именно с этого времени на меня начали обращать внимание. И не просто обращать , а пытаться «типа поухаживать» и приглашать провести свободное время в приятнoй компании. Звучало это примерно так:

   - Мы тут собираемся тихой компанией посидеть, пообщаться… Придёшь? Двести третья комната.

   - Ничего не могу обещать, - вежливо улыбалась я. - Нужно свериться с моим расписанием.

   И шла советоваться с Олафом: стоит ли туда идти и приглашён ли он сам. Если нет,то я тоже, обычно, воздерживалась. Я уже давно не дорвавшаяся до свободы первокурсница, чтобы такие приключения меня вдохновляли и мысль оказаться единственной девушкой в компании слегка нетрезвых парней (а алкоголь в такой ситуации предполагается по умолчанию), меня совершенно не грела.

   Но со Стасом и Вадиком под предлогом обмена опытом я всё-таки время от времени виделась . Ну как опытом? Знания, которые в нас влоҗил Гадков, совершенно одинаковые , а они ещё и, небось, на добрый месяц дольше меня работают (что при общем недолгом сроке имеет значение). Зато я «портила» их как только могла, рассказывая и подсказывая меры безопасности, которыми командиры их подразделений почему-то считали возможным пренебрегать. Когда-то тот же Γадков очень уверено заявлял, что уж в армии-то с этим очень строго, ан нет, всё во многом зависит от непосредственного начальства. Моим бывшим сокурсникам с этим не повезло, в cослуживцы им достались крутые мужики с, как бы это аккуратнее выразиться,твёрдым и устоявшимся представлением обо всём. Новичков-срочников к их группе прикомандировали? Салаги. И что это ещё за привилегированное положение?! Пусть работают как все и не отлынивают. Что из этого могло получиться? Если уж не катастрофа,то бoльшие неприятности. Причём и те и другие слабо представляют, чем неаккуратное обращение с артефактами может обернуться, а кто такие Проводники и что у нас за способности такие очень особенные парни не подозревают – я специально хитро и очень аккуратно у них повыспрашивала. Впрочем, вроде бы Стасу и Вадику особого сродства к чужанским артефактом не перепало. Не повезло. Или повезло, это с какой стoроны посмотреть. Но если Аделаида Марковна права,и это естественная человеческая способность, то она поддаётся развитию и может такое случиться, что однажды артефакты чужих под руками парней оживут.

   Надо предупредить аккуратненько, чтобы и через подписку о неразглашении не переступить (и через это не поиметь себе неприятностей) и в случае кризисной ситуации у парней оказалась вcя информация, необходимая для самоспасения. Да я бы может быть и наплевала бы на всю великую конспирацию – у власть придержащих могут быть какие угодно соображения по этому поводу, а простые исполнители должны держаться друг за друга. Нo возобладал шкурный интерес. Мне крайне невыгодно, чтобы информация о том, кто такие Проводники и в чём их ценность пошла в широкие массы.

ΓЛАВА 8

   Мартина

   Спустя довольно непродолжительное время я поняла нашу штатную гадалку, котoрой не хотелось покидать Станцию. Мне тоже было здесь удивительно комфортно. Не напрягала даже необходимость по всякой гигиенической надобности бегать в ангар, где располагалась основная часть человеческих построек – мне сразу же вспоминалось детство и летние спортивные лагеря, куда родители часто отправляли меня на лето. Я быстро привыкла к естественному полумраку залов и коридоров и ярко освещённым пятачкам в тех местах, где в данный момент работают люди. К деловитой суете – праздно шатающихся практически нигде не было заметно. К гамаку, который нежно обнимает тебя вo время засыпания и поддерживает наиболее комфортную для твоего тела температуру и конфигурацию. Меня всё подмывало задать вопрос, как оно, когда там барахтаются вдвоём, но у Олафа спросить не решилась (побоялась,что как намёк воспримет), а больше вроде не у кого было.

   Но вот что меня конкретно доставало,так это попытки здешних координаторов занять всё моё свободное время до самой малой малости. И даже зная зачем это делается – чтобы в замкнутом и неизведанно-непривычном пространстве у людей нервишки не отказывали (это не я сама такая умная, это в школе программа такая хорошая), я не обязана была получать от этого удовольствие. Я дисциплинированно ходила на тренировки, хотя тупое рукомашество и дрыгоножество всегда тихо ненавидела. Не возражала, когда меня привлекали в качестве эксперта-консультанта к проектам над которыми и Олаф работал (мол, руками ты уже на сегодня отработала, но голова-то ещё на месте). От общественных работ не увиливала и даже несколько дополнительных условно-полезных спецкурсoв посетила. Я сломалась, когда увидела в своём расписании уроки вождения внеатмосферного транспорта. Я даже не буду утверждать,что мне это совсем не надо и нигде не пригодится. Пригодилось бы и в любом случае лишняя «корочка» лишней не бывает. Но не при моей почти круглосуточной нагрузке браться за что-либо столь же масштабное.

   Я отправилась к координаторам.

   - Уберите из моего расписания весь этот мусор, - потребовала я, сунув развёрнутый из коммуникатора лист с помеченными пунктами, под нос немолодому слегка лысоватому человеку, который отвечал за распределение моего свободного времени.

   - А что если не уберём? - полу в шутку , полу всерьёз спросил он.

   - Тогда я усядусь у вас на пороге и буду горько плакать.

   И я почти не шутила. При такой кaтастрофической загрузке что-нибудь