Попаданка-чужестранка. Жена султана - Дия Семина

Всё, как и говорила Азиза. Столик, поднос и красивый кувшин с ароматным, прохладным напитком. Как же опрометчиво его оставлять открытым…

Открутила колпачок на флаконе с ядом, и занесла руку над напитком, но…

— Что ты тут забыла? Снова яд? Ненормальная баба! Да сколько можно! — громкий крик Ясмин на секунду позволил Фирузе опомниться от дурмана, поднести флакон к губам и с жадностью выпить горечь.

— Спаси мою дочь! Она ведьма, служит самой смерти! Прямо сейчас мою девочку обращает в рабыню своей проклятой Хель…

Прохрипела сквозь невыносимую боль и потеряла сознание…

Ясмин

— Ты что натворила? Помогите! — ору, что есть сил. Не ожидала войти в свои покои, и снова застать самую лютую соперницу с ядом.

Замираю в ужасе, на миг или на минуты, время, как остановилось. Несчастную корчит от боли на ковре, а я боюсь даже дотронуться до неё, ощущение, что это змея, огромная, ядовитая, и ненавидящая меня люто. Отравилась у меня на глазах, напугала до сердечного приступа.

Я не сразу «включилась» только после того, как следом влетела Гульшат, а за ней Андер, в сознании снова всплыли слова про девочку.

— Она отравилась, что-то сказала про свою дочь, что ведьма хочет забрать её!

Говорю от страха слишком быстро, Андер ничего не понял, но и без слов понятно, что женщина у моих ног только что выпила яд.

Герцог наклонился, приложил два пальца к её шее, где обычно прослушивают пульс и поморщился. Я сама чувствую, что тут не обошлось без помощи Хельги. Как она эффективно расправляется с соперниками.

— Госпожа, я сбегаю, позову Джейхан-бея, если он во дворце, — прошептала Гульшат и сбежала.

— Фирузе что-то вопила про дочь! Ты знаешь, где покои девочки? Андер, пойдёшь со мной! Надо понять, что происходит, — не успеваю закончить фразу, как герцог поднял руку, призывая меня замолчать хоть на секунду, и процедил сквозь зубы:

— Она нам не по зубам, только и ждёт, что ты придёшь и откроешься перед ней. И знаешь, что будет?

— Н-нет! — шепчу в ужасе, труп в нашей комнате, очень красноречиво доказывает, что хорошего точно ничего.

— Она выбьет твою душу из тела, наступит сон почти как смерть, будешь лежать, пока малыш не родится. Моя сестра впустила в свою душу демона смерти, это уже не она. Хельги нет!

— Но девочка?

— Сам султан пусть спасает ребёнка, только ему под силу противостоять жрице Хель. А эта женщина шла отравить меня, я опасен для ведьмы, слишком много знаю…

Он уже встал, и мы ждём, когда Гульшат приведёт Джейхан-бея или начальника охраны. Несколько секунд у нас есть для страшного разговора, чтобы обсудить обстоятельства, как град, бьющие нам по голове.

— И что же такое ты знаешь?

— Как вернуть этого демона в царство Хель и спасти султана и тебя от гибели! Это минимум, максимум — всю страну…

В его голосе злости не меньше, чем ненависти в мёртвой Фирузе. Но я вдруг поняла, что она сделала!

— Она же нас спасла! — мой стон вдруг прорезал леденящую тишину, Андер молча, закрыл глаза несчастной женщине и клянусь, мы оба почувствовали, что её душа в этот миг отделилась от тела.

Глава 26

Жрица Хель вошла в силу

Джейхан-бей вбежал в кабинет повелителя, после короткого доклада поклонился и протянул шкатулку.

— Что это? — султан не взял в руки предмет, от которого неприятно разит смертельным проклятьем. И без слов понятно, что это «наследие» несчастной Ясмин Сулейманоглу.

— Это украшение, оно было на девушке в момент взрыва. И родители рассказали, что смерть пришла не сразу, бедняжка больше суток страдала в агонии, о её душе усердно молились дервиши, мать семейства слишком набожная.

— Не бывает слишком набожных матерей, для своего чада любая мать сделает всё, но теперь всё понятно! Она отмолена святыми людьми, приняла муки, и ими отчистилась от обета, который хитростью её вынудила дать жрица богини Хель, настоящая Ясмин — теперь на небесах. Она не досталась Хель! Эта вещь мне сейчас не нужна, я теперь вижу, как всё произошло на самом деле, но оставь как доказательство.

— Господин, доказательство чего? Если вам всё ясно, то может действовать? Наказать виновных?

— Виновные держат в заложниках слабых. Я могу сам убить всех врагов, но жрица Хель восстанет в очередной женщине и снова украдёт метку. Фирузе окончательно потеряла рассудок, есть подозрение, что она отравила дочь, вот её пора очень тихо удалить, чтобы никто не смог в будущем упрекнуть маленькую принцессу, что ее мать была недостойной наложницей. Понимаешь, о чём я говорю?

Джейхан-бей снова низко поклонился, он это прекрасно понимает. Быстро поставил шкатулку в большой шкаф и запер дверь на замок, а ключ подал своему господину.

— Приказывайте, я исполню, — только верный слуга приготовился выслушать приказы, как в покои ввалился лакей, его сдерживают двое привратников, ведь никто не смеет вваливаться во время важной аудиенции.

— Оставьте его! Какое дело тебя заставило рисковать жизнью? — прорычал султан на слугу. Который, уже упал на колени.

— О, повелитель! Две ужаснее новости. Молодая госпожа Азиза вошла в покои маленькой госпожи и закрылась там. А Фирузе в покоях госпожи Дилары выпила яд, об этом сообщила Гульшат. Кажется, все внезапно сошли с ума. Простите, господин, за дурные вести…

— Джейхан, сейчас же с людьми в покои Дилары, а я к дочери! Потом обсудим всё! — не успев дослушать трясущегося слугу, Эйчдерхан выбежал из кабинета, помощник за ним, но сразу побежал в другую сторону. В покои для вельмож, где сейчас расположилась госпожа Дилара и ее брат герцог фон Нордин.

Дверь в покои распахнута, уже прибежал начальник охраны, все стоят над трупом несчастной женщины, в ожидании приказов. Тут и без дознания понятно, что дело выходит за пределы понимания.

— Что произошло?

— Госпожа Дилара скрылась в своих покоях, ей плохо, а Фируза выпила яд, словно её кто-то заставил, — прошептал охранник, но Джейхан поднял руку, призывая замолчать.

— Я осмотрю женщину сам, крикните служанку Гульшат. И лакеев сюда, сейчас можно будет забрать тело. Но сделать это тихо, если поползут слухи, прикажу выпороть всех, невзирая на должности!

— Слушаюсь!

Пустой флакон так и лежит рядом с рукой погибшей, яда ещё много. И он густой, не разбавлен, как обычно, делают, чтобы замаскировать в еду. Этой дозы хватило бы человек на сто.

Быстро обыскал тело, но кроме флакона и пары украшений, ничего, никаких записок, знаков, ничего, что бы могло указать на