Время для откровений - Сара Морган

Застыв на месте, Мал бездумно смотрел в ту точку, где только что стояла Эйвери. Он еще раз прокрутил в голове ее слова и тихо выругался.

А потом постучался в закрытую дверь ванной:

— Эйвери? Немедленно открой.

Но она не открыла, и Мал полез в сумку за ножиком, мысленно благословляя Рафика, научившего его сотням жизненно важных навыков. Быстро справившись с замком, Мал распахнул дверь и замер над сидящей на полу Эйвери.

— Тебя теперь и запертые двери не останавливают? Убирайся, я не хочу тебя видеть.

— Я не уйду.

— Неужели тебе мало той боли, что ты мне и так уже причинил? Тебе снова нужно меня ранить? Да еще и ножом?

Мал быстро отложил нож.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль. — Он еще ни разу не видел, чтобы Эйвери так открыто выражала свои чувства. Мал опустился рядом с ней на корточки, говоря так, словно хочет успокоить раненое животное: — Habibti, клянусь тебе, я ничего не знал.

— Чего не знал? Того, что ты — бесчувственный ублюдок?

Понимая, что она защищается из последних сил, Мал пропустил оскорбление мимо ушей.

— Я не знал, что ты отдала мне свое сердце. — Он устало вздохнул. — Ты молчала, а сам я не сумел тебя понять.

— А говорил, что отлично умеешь читать язык тела.

— Похоже, я ошибся.

— Похоже, ты вообще слишком часто ошибаешься. Я была с тобой целый год, разве этого недостаточно, чтобы понять очевидное?

— Я думал, нам хорошо вместе. — Увидев, что на ее глаза снова наворачиваются слезы, Мал умолк на полуслове и потянулся смахнуть слезинки, но Эйвери опять отстранилась, и слишком большая для нее рубашка слегка съехала, обнажая плечо. Мал сглотнул и отвел взгляд. Эйвери была ему сейчас важней всего на свете, и он хотел наконец-то решить все их недопонимания, но как же сложно сохранять ясность мысли, когда на ней почти ничего не надето! — Ты ни разу не говорила, что любишь меня, а сам я ничего не понял.

— Но ты тоже ни разу мне этого не говорил.

Неужели все так просто?

— Я хотел признаться тебе в любви и просить стать моей женой. Но стоило мне на это решиться, как ты заявила, что между нами все кончено, и ушла.

— А я о твоем «решении» случайно узнала от клиента, когда он отказывался от моих услуг.

— Извини, я этого не хотел.

— Он просто издевался, зная, как высоко я ценю свою работу. Похоже, даже Ричард смог понять меня лучше, чем ты.

— Возможно, но мои слабости он тоже разгадал. Он вообще оказался довольно проницательным. — Мал резко поднялся и, поймав Эйвери за руку, заставил встать и ее.

— А я думала, у великолепного принца не может быть слабостей.

С растрепанными волосами и ненакрашенным лицом, Эйвери казалась невероятно юной и ранимой, и Мал ощутил острый прилив нежности. Жаль, что эта хрупкая девушка так часто прячется за личиной суровой бизнес-леди.

— Ты серьезно? — Запустив пальцы в светлую гриву, он заставил ее слегка приподнять голову. — Ты — моя главная слабость, habibti. И Ричард сразу же это понял, понял и так меня разозлил, что я впервые потерял над собой контроль.

— Извини, мне сложно в это поверить.

— А ты попытайся. Я тогда действительно потерял голову и сорвался. Калила тебе об этом уже говорила.

— Говорила, но я все равно не верю, что тебя можно вывести из себя.

— У каждого есть свой предел. И Ричард угадал мой как раз тогда, когда я хотел сделать тебе «правильное» предложение. Нам было хорошо вместе, я хотел всю оставшуюся жизнь провести с тобой, и мне очень жаль, что Ричард так не вовремя влез между нами.

— Но зачем было все скрывать?

— Затем, что я очень старомоден.

Эйвери слегка отстранилась и выпрямила плечи.

— Вот, мы снова к этому вернулись. Ты старомоден, так что даже если бы и успел попросить моей руки, то все равно захотел, чтобы я оставила работу.

Да, они снова к этому вернулись. Чтобы качественно выполнять такую работу, нужно очень много времени, но у его жены никогда не будет этого времени.

Мал буквально чувствовал, как она с каждой секундой ускользает от него все дальше и дальше.

— Неправда. Конечно, ты бы не смогла посвящать работе по восемнадцать часов в день, но мы бы что-нибудь придумали.

— Что-нибудь такое, где мне пришлось бы пожертвовать всем, а тебе ничем.

— Нет, мы бы все обсудили и нашли выход.

— Но мы этого не обсудили. По твоей вине.

Как же это на нее похоже! Чувствуя, что она начинает оживать, Мал слегка улыбнулся:

— Да, ты права, я виноват во всем, кроме того, в чем виновата ты. — Заметив, что рубашка снова начинает сползать с ее плеча, открывая еще более соблазнительный вид, Мал ухватил Эйвери за руку и, невзирая на легкое сопротивление, повел ее в спальню. — Извини, но, если ты хочешь, чтобы мы действительно обо всем договорились, давай сделаем так, чтобы я мог думать о чем-нибудь, кроме твоего обнаженного тела в мыльной пене. Для начала советую застегнуть рубашку на все пуговицы.

— Неужели ты даже сейчас способен думать лишь о сексе?

— Еще скажи, что сама ты о нем совсем не думаешь.

— Нет, ваше высочество, вы меня совершенно не возбуждаете. — Под его пристальным взглядом Эйвери опустила глаза и пожала плечами. — Ладно, может, я и думаю о сексе, но от этого лишь хуже. Даже лучший секс в этом мире не в силах заменить настоящие отношения.

— Но одно другому не мешает.

— Возможно, но мы хотим слишком разного в этой жизни.

— При желании всегда можно договориться.

— Проще говоря, ты не оставишь меня в покое, пока не добьешься своего. — Эйвери уселась на диван и устало спросила: — Когда за мной прилетит вертолет?

— После того, как мы договорим.

— Ну так вперед, ваше высочество, говорите. Я вас слушаю.

— Ты винишь меня в бесчувственности, и я действительно во многом виноват перед тобой. Но ты так боялась подпустить меня слишком близко, что и сама не спешила ни в чем признаваться.

— И я имела на это полное право.