Свет и тень - Кэндис Кэмп

В пятницу вечером небольшая группа из трех человек уселась в карсту. Каролин в светло-голубом платье, отороченном белыми кружевами, выглядела ледяной красавицей. Огромные голубые глаза на очаровательно бледном лице привораживали к себе всякого, кто дерзал заглянуть в них. Строгая красота Селены подчеркивалась платьем приглушенно-лилового цвета. Широкие юбки обеих женщин, растянутые обручами, наполняли экипаж блеском тафты и шелка. Слабый запах розовой воды смешивался с несколько более тяжелым благоуханием жасмина. Джейсон сидел рядом с Каролин и по возможности старался не касаться ее, что, впрочем, было довольно трудно в тесной карете. На фоне прелести своих спутниц он напоминал своим суровым черным костюмом о некоей сдержанности, торжественности, даже об аскезе.

Усадьба Грейхилл приветливо освещалась огнями, что в сгущавшихся сумерках выглядело особенно мило. Дверь отворил мрачного вида дворецкий и тотчас отступил в сторону, давая пройти гостям. Потом он провел прибывших в ту комнату, где их уже поджидали Хью и Сент-Джон. Каролин осматривала дом с любопытством. Он оказался весьма изящен, хотя в размерах сильно уступал Браутон-Курту. Каролин заметила оригинальность приземистой центральной части здания, с деревянными балками. К ней-то и были произвольно пристроены три крыла, расходившиеся в разные стороны. Именно эти пристройки придавали дому то изящество, которое бросилось в глаза Каролин. Северный фасад был увит плющом.

Гостиная, где гости обнаружили Хью, также поражала своей элегантностью и вся дышала теплом и уютом, коих, по мнению Каролин, сильно недоставало в усадьбе Браутон-Курт. У Сомервиллов все выглядело излишне добротно и излишне современно. Мебель не несла печати исторической или семейной принадлежности.

Усадьба Грейхилл понравилась Каролин сразу же, как сразу же понравился и рослый улыбающийся мужчина, поднявшийся навстречу гостям из своего огромного кресла. Он тепло пожал руку Джейсону, пробурчав при этом невнятное приветствие, потом запечатлел на щеке Селены поцелуй, выражавший родственную привязанность.

— Как поживаете, тетушка Селена? Как вам показалась Италия?

— Мы обе, я и Италия, чувствуем себя просто великолепно! — с ослепительной улыбкой отозвалась леди Браутон.

— Вижу, что так оно и есть! С каждым годом вы все хорошеете, тетушка!

Селена рассмеялась и хлопнула Хью по руке сложенным веером:

— Льстец, льстец! Но именно за это я тебя и люблю! Хью повернулся к Каролин, взял ее руку в свою и поцеловал, правда, довольно сдержанно:

— Нет нужды спрашивать тебя об Италии. Ты вся цветешь!

Каролин улыбнулась: трудно было не улыбнуться столь обаятельному джентльмену. Братья поразительно походили друг на друга. Оба были темноволосые, длинноногие, с волевыми подбородками. Но Хью весь светился теплом и лаской, тогда как Джейсон был скорее молчалив и угрюм. Каролин хотелось дознаться, не напоминал ли когда-нибудь Сомервилл своего кузена и какая душевная травма могла превратить его в теперешнего грубияна и дикаря. Безусловно, веселый, общительный Хью затмевал своего сурового братца, но старался не подчеркивать этого и даже пару раз сумел развеселить Джейсона, заставил его улыбнуться. Чувствовалось, что их привязанность очень сильна. Каролин оставалось только удивляться тому, как легко отнесся Хью к поступку Синтии, оставившей мужа ради одного из общих друзей.

Несколько позднее, когда уже начало смеркаться, Селена играла для всех на фортепиано. Джейсон при этом стоял подле нее и переворачивал ноты. К удивлению Каролин, леди Браутон проявила себя талантливой исполнительницей.

Девушка сидела на стуле странного вида. У этого стула наличествовал всего один подлокотник. Каролин объяснили, что подобная форма была разработана в прошлом веке для мужчин, всегда носивших в ту пору шпагу при себе. Однако в веке нынешнем стулья такой конструкции оказались весьма удобными для женщин с их неимоверной ширины юбками. Хью подсел к Каролин поближе — на обтянутый красным бархатом диван.