Сладостный плен - Карла Кэссиди

Часы пробили два. Закончив все дела по дому, Анджела села за кухонный стол, положив перед собой папку с заказом Максвелла. Вот оно, спасение от тяжких мыслей — работа. Кое-что ей удалось придумать ночью — заснуть она не могла. Что ж, с ним останутся ее идеи, когда она уйдет из его фирмы… из его жизни.

И все же Анджела ждала звонка… Молчание телефона действовало ей на нервы. Если он любит ее так сильно, почему же не звонит?

В четыре часа раздался звонок в дверь. Анджела поспешила открыть, и, о Боже, перед ней стояли Хэнк и Бруди Робинсон с лукавой улыбкой.

— Хэнк… ты? — выдохнула она.

— Именно так он огорошил и нас утром! — воскликнул Бруди. — Ни свет ни заря ворвался к нам домой и буквально силком притащил меня в Грейс-Фолз, ему, видите ли, нужно сообщить мне нечто важное и обязательно в твоем присутствии.

— Хэнк, не сходи с ума, — прошептала Анджела. От волнения ее сердце выпрыгивало из груди: неужели он скажет Бруди правду?

— Я уже сошел с ума, — ответил он. — Даже спятил, стараясь, чтобы ты поверила в мою любовь. — Он повернулся к Робинсону. — Бруди, мне нужно повиниться перед тобой, я совершил поступок, который не делает мне чести. Я обманул тебя и компанию твоих друзей.

Недоумение на лице Бруди уступило место неодобрению и даже гневу.

— Я не понимаю тебя, Хэнк!

— Это касается отношений между мной и Анджелой. Мы не женаты, а только притворялись супругами. Я полагал, ты не захочешь иметь дела с нашим агентством — я не женат, а это противоречит твоим деловым принципам.

— Кто же эта девушка? — Бруди указал на Анджелу.

— Моя секретарша.

— И она ждет от тебя ребенка? — Глаза Бруди расширились от удивления.

— Нет! — одновременно воскликнули Хэнк и Анджела.

Бруди судорожно провел рукой по лбу, а Хэнк поспешил с объяснениями:

— Я уговорил Анджелу сыграть роль моей жены. Но после недели, проведенной у вас в Мустанге, я на самом деле влюбился в нее и хочу жениться, а она не верит мне.

Бруди нахмурился.

— Тебя на самом деле зовут Анджела? — спросил он, словно пытаясь найти хоть слово правды, за которое можно было бы зацепиться.

Девушка с тревогой кивнула.

Глубоко вздохнув, Бруди взглянул на Хэнка.

— Послушай, я не знаю, что между вами происходит. Мне хотелось, чтобы семинары Барбары пошли вам на пользу, потому что ты мне очень нравился, Хэнк. Тебе следовало бы быть откровенным со мной с самого начала.

Хэнк кивнул. Раскаяние и сожаление отразились на его лице.

— Сейчас я это понял… и если ты решишь разорвать контракт с нашим агентством, я не обижусь и приму это как должное.

— Расторгну контракт? — Бруди смотрел на Хэнка, словно тот окончательно потерял рассудок. — Хэнк, я простой человек, который любит домашний очаг и семью. Но бизнес есть бизнес. А ты лучший рекламный агент в штате. Так какого черта я стану совершать такую глупость?! — Он покачал головой и достал ключи от автомобиля. — По правде говоря, мне не доводилось видеть, чтобы двое людей так искусно притворялись женатыми, как вы. — Он перевел взгляд на Анджелу. — Если в тебе есть хоть капля житейской мудрости, дорогая, выходи за него замуж. Хватит с него холостяцкой жизни. Я ни разу не видел человека с такими дикими глазами, как у Хэнка, когда он ворвался в мой дом сегодня утром, чтобы привезти меня сюда и выложить всю правду… И должен признаться, что еще ни разу в жизни меня так не разыгрывали. — Бруди пожал плечами. — А сейчас я собираюсь вернуться в Мустанг, к жене. — Он направился к своему автомобилю, припаркованному на обочине, прямо за машиной Хэнка.

— Хэнк, зачем ты поступил так неосмотрительно? — воскликнула Анджела. — Ты пытаешься доказать… — У Анджелы язык отказывался выговорить «что любишь меня».

— Неосмотрительно? — Он глядел на нее с искренним непониманием.

— Ты говорил, что финансовое положение агентства стабильное и контракт с Робинсоном не имеет значения, — ответила она, стараясь не смотреть на Хэнка — так сильно действовал на нее его страстный взгляд.

Хэнк продолжал пристально глядеть на нее.

— Пойдем со мной, Анджела.

— Что? — Неожиданная смена темы сбила девушку с толку.

— Пойдем. Прокатимся со мной в одно местечко. Я покажу тебе кое-что. — Он протянул ей руку.

— Стоит ли, Хэнк? — Анджела была на грани истерики, ее била дрожь от невозможности бороться с его настырным упрямством, и в то же время она с трудом сдерживалась, чтобы не броситься в его объятия… навсегда.

— Пожалуйста, поедем со мной. — Он смотрел так жалобно, что Анджела готова была на все и, почти не осознавая, что делает, вложила свою руку в руку Хэнка, и они направились к автомобилю.

В растерянности от своего безумного согласия — не под влиянием ли утреннего разговора с матерью? — Анджела села в машину, облегченно вздохнув, когда Хэнк выпустил ее руку. Что он еще придумал?

Наконец Хэнк включил зажигание и съехал с обочины.

— Ты прочитала в небе мое послание? — спросил он, стоило им выехать на дорогу, которая вела за город.

— Ты имеешь в виду представление в воздухе? — Анджеле было стыдно, что она так отзывается о его необычном шоу в ее честь. Но таким образом, как ей казалось, она себя обезопасила.

— И это награда за мою настойчивость, — сморщился Хэнк.

— Куда мы едем? — спросила она и тут же сама ответила: — Впрочем, это неважно, пусть хоть на луну, это ничего не изменит.

— Потерпи, — мягко попросил Хэнк. — Все мои попытки оказались напрасными, но у меня нет опыта, я впервые так сильно влюбился и впервые сталкиваюсь с таким отвращением, — не так ли, Анджела? — ко мне.

Анджела пристально смотрела в окно, с трудом сдерживая слезы. Что он там говорит? Какой опыт, какие попытки? Сели в автомобиль, зная, что едут в никуда. В разлуку.

Они довольно долго ехали молча. Девушка не сводила глаз с пейзажа за окном, а Хэнк сконцентрировал внимание на дороге, стараясь избежать пробок. Спустя пятнадцать минут он свернул на дорогу, по которой Анджеле раньше никогда не доводилось ездить. За этим поворотом последовал еще один, и еще, и еще… до тех пор, пока они не уткнулись в тропинку, которая, казалось, никуда не вела. Анджела нервно ерзала на сиденье, стараясь угадать, какой безумный трюк Хэнк придумал на этот раз. О… она никогда не поверит, что он любит ее. Зачем надеяться… мечтать? А потом страдать? Нет, этого Анджела не хотела.