Приманка для двоих - Лариса Кондрашова

Однако невезение продолжалось. Он перерыл весь стол. Все бумаги перебрал по одной, перетряхнул блокноты и записные книжки. Никакого листка не было.

Он хотел сей же момент бежать к матери и спрашивать, не заходил ли племянник в его комнату, не брал ли чего со стола. Но потом сам со стыдом вспомнил, что отправил ее отдыхать, и в бессилии стукнул кулаком по столу.

Ничего не оставалось, как собраться и поехать на работу. Тем более часы показывали четверть восьмого.

У Максима на его производстве было два кабинета. Один рядом с цехом, где изготавливалась мебель, совсем крошечный, с письменным столом и двумя стульями. И другой, при салоне, обставленный, кстати, лучшими образцами мебели собственного производства.

Кабинет выглядел очень импозантно, как и салон, где опытные продавцы встречали покупателей. Говорили, директор тоже ему под стать, но Максим не мог же сам себя хвалить.

Фирма Боброва — Левика называлась «Пиноккио». Идея Максима, с которой Димка не сразу согласился. Но один раз съездил в бюро, где регистрировали фирмы, посмотрел, как мучаются другие предприниматели, выдумывая названия, никем из коллег не освоенные, и согласился. Но предупредил:

— Вот увидишь, будут прикалываться.

Как в воду глядел. Говорили нарочно раздельно: «пинок» и «Кио», подразумевая знаменитого фокусника. А некоторые доморощенные юмористы спрашивали:

— Пинок — кому?

Денег, которые друзья смогли вложить в строительство цеха и покупку оборудования для него, катастрофически не хватало. Но отступать они не собирались.

Кредит в банке им давать отказывались — у друзей не было недвижимости, под которую этот самый кредит могли дать. Пришлось ходить с протянутой рукой по знакомым. Но и знакомые много дать не могли. Они, как и Дмитрий с Максимом, принадлежали к тому среднему классу, который по теории должен был быть вполне обеспеченным, но на практике таковым вовсе не был. Вернее, обеспеченного среднего класса было кот наплакал.

Словом, в один прекрасный момент начатое строительство пришлось остановить. А закупленные станки под плохоньким навесом грозились заржаветь, если их немедленно не затащить под крышу. Но как раз на крышу цеха и не было денег.

И тогда Максим решился на шаг, которому потом долго удивлялся его дружок Димка. Он подкараулил во дворе сестру Сашки Даля, с которым когда-то учился с первого по восьмой класс.

Потом Александр учебу бросил. Он и восьмой-то класс закончил с превеликим трудом. Учителя его просто вытащили за уши. Наверное, чтобы никогда больше в пределах школы его не видеть.

Особенно неприязненно относилась к нему учительница русского языка.

— Даль, — стонала она, читая его безграмотные сочинения, — у тебя такая знаменитая фамилия, а ты ее позоришь.

— Чем же это? — хмурился Сашка.

— Своей полной безграмотностью.

— Ну, это не называется позорить, — ухмылялся он.

— А как это называется?

— Это называется так: я совсем с другой ветки Далей, но тоже знаменитой.

— А чем она знаменита? — продолжала допытываться училка.

— А тем. Сто лет назад в наших краях самый известный был знаете кто? Боря Даль. Знаменитый бандит! И не думаю, что он так уж в вашем русском языке шарил.

— Вообще-то русский язык не только мой, он и твой тоже, — проговорила учительница. — Или у твоих предков с другой ветви и корни другие? Может, английские? И предком Бори Даля был Робин Гуд?

— А кто он такой? — поинтересовался Сашка.

Класс ахнул: Даль не знал Робин Гуда!

Максиму тогда стало жалко Сашку. Он стоял посреди класса, маленький, взъерошенный, будто воробей, и исподлобья глядел на всех зло прищуренными глазами.

Как раз незадолго до этого отец купил Максиму — а если точнее, всей семье — видеомагнитофон. И сыну не запрещалось им пользоваться. Это потом видики появились почти в каждой семье, а тогда…

В один из дней Максим зазвал к себе Сашку и прокрутил ему кассету с фильмом о Робин Гуде.

Сашка был потрясен.

— Какой классный мужик. Как он с этим герцогом посчитался! Правильный. И ребята его любили. А как стрелял!

Позднее Максим узнал, что Саша Даль тусуется в шайке у городского авторитета Шины и кликуха у него — Саша Гуд. Правда, с тех пор много воды утекло, и теперь бывший одноклассник Максима имел свою шайку отморозков, которые брали под свою крышу всех желающих и нежелающих розничных торговцев.

Теперь Александр Даль разбогател, выстроил себе нехилый дом в двух уровнях, ездил на «мерседесе» со своей личной охраной и был одним из самых богатых людей города.

В один прекрасный день Максим остановил нарочно встреченную им Светку Даль и попросил, чтобы ее брат позвонил ему, когда зачем-нибудь появится дома у родителей, или оставил бы для Максима номер своего сотового телефона.

Светка спросила его телефон. Повертела головой.

— Нет, я не запомню. Пиши на ладони. — Протянула ему руку с темно-зеленым маникюром и игриво хихикала, когда он писал на ее руке свой номер телефона: — Щекотно!

Сашка позвонил ему через неделю, когда Максим уже решил, что Светлана забыла о его просьбе.

— Ты чего хотел? — спросил он, и не подумав поздороваться.

— Встретиться и поговорить.

— Есть интересная тема?

— Честно говоря, она интересна только для меня, — признался Максим.

— Ну ты даешь! — гыкнул Александр. — Тогда на кой мне нужна такая стрелка?

— Извини, что я тебя побеспокоил, — вяло буркнул Максим. — Просто я обошел уже всех своих знакомых. Ты был моей последней надеждой. Я не очень тебя напряг своим звонком?

— Гостиницу «Державная» знаешь?

— Знаю.

— Я буду там в местном ресторане сегодня в два часа дня. Скажешь ребятам, что ты ко мне. Я их предупрежу.

Максим пришел ровно за три минуты до назначенного времени — кто-то говорил ему, что у бандитов с этим очень строго. Каждая минута опоздания штрафуется. В баксах.

Путь ему преградил не то швейцар, не то охранник:

— Ресторан закрыт. Спецобслуживание.

— Мое имя — Максим Бобров, — сказал он, презирая себя за нерешительность.

— Документик какой-нибудь имеется?

— Права, — удивился он.

— Предъявите.

По документам в ресторан Максим еще не ходил. Неплохо Санек устроился!

— Проходите.

Они не виделись добрых лет пятнадцать. Сашку Максим узнал не по комплекции, не по глазам, а по презрительно поджатым губам. Эту мину он практиковал еще в школе, теперь она, похоже, приросла к нему намертво.