Сезон разводов - Джеки Коллинз

Отойдя подальше от стола, Лола обернулась к Фей.

– Мерил для меня на все готов, – негромко проговорила она – Из мужчин веревки можно вить. Особенно из некрасивых.

Фей победы клиентки не слишком интересовали.

– Тебя ждут три телесъемочные группы, – доложила она. – Свет я проверила – все в порядке.

– О чем говорить?

– О чем хочешь, только не о личной жизни, – предостерегла Фей.

– Моя личная жизнь? – удивилась Лола. – Ты что, забыла, что я замужняя женщина? О чем тут говорить?

– Ты, главное, сама об этом не забудь, – строго сказала Фей. – Если журналюги заговорят о Тони Альваресе – пожелай ему всяческих успехов и скажи, что навсегда останешься его другом, но с момента своего замужества ни разу с ним не виделась.

– Спасибо, Фей! – саркастически протянула Лола. – Что бы я без тебя делала?

Про себя она решила: как только ступит на американскую землю, первым делом позвонит Тони. Они созданы друг для друга, и пора прислушаться к зову природы, вместо того чтобы слушать чужие советы.

* * *

– Ты держалась молодцом, – похвалил Рассел, когда пресс-конференция закончилась. – И без моей помощи прекрасно обошлась.

– Да нет, не обошлась, – с горечью возразила Шелби. – Твои комментарии пришлись очень кстати.

– Уж с прессой-то общаться я умею, – согласился Рассел. – Имел удовольствие.

Она вздохнула.

– Нас что, всегда теперь будут сравнивать с «Балом монстров»?

– Ты же знаешь этих щелкоперов, им главное – за что-то зацепиться.

– Печально, что люди думают, будто мне не дает покоя слава Холли Берри. Да, она великолепно сыграла в постельной сцене, ну и что? Это ведь не значит, что я пыталась ей подражать…

– Мы начали снимать фильм задолго до того, как ей дали «Оскара», – напомнил Рассел. – Не переживай.

– Терпеть не могу этих журналюг! Он сухо рассмеялся.

– Это еще что. Вот погоди, вернемся в Штаты, и фильм пойдет в прокат. Ты лучше заранее подготовься.

– Когда ты рядом со мной, Рассел, мне не страшно. С тобой я чувствую себя уверенно.

Это была правда. Сниматься у Рассела Сэвиджа было одно удовольствие. Он был не просто замечательный режиссер, но и чуткий человек, а это главное. Шелби была уверена, что с другим режиссером откровенные сцены у нее бы не вышли. Ее роль была очень личная, да плюс к тому Рассел вытащил наружу те ее черты, которых она в себе и не подозревала.

– Ты прекрасно отвечала, радость моя, – заметил Бек Карсон и подмигнул. – Прямо профессионал!

Бек тоже оказался для нее большой поддержкой. Он был из тех неброских актеров, которые никогда не прекращают работать над собой. У него были глаза искушенного в жизни человека и вообще – потрясающая киногеничность. Он уже дважды номинировался на «Оскара», так что, вполне возможно, на этот раз он свое получит.

– Когда ты улетаешь? – поинтересовалась Шелби.

– Сегодня вечером, нью-йоркским рейсом. А ты?

– Мы с Линком еще пару дней побудем. Потом заскочим к моим родителям в Лондон, на побывку.

– Лондон! Дивный город! – Бек закатил глаза. – Я прошлым летом там довольно долго пробыл. Англичане – лучший народ в мире.

– Расцениваю это как комплимент, – улыбнулась Шелби, – хотя я теперь тоже голливудский житель.

– Ты всегда будешь англичанкой, – возразил Бек. – У тебя много английского в характере. Надеюсь, Линк понимает, как ему повезло?

– Я тоже надеюсь, – вздохнула Шелби и повернулась к Расселу. – Ты сегодня будешь на приеме у Мерила Зандака?

– Угу, – кивнул тот. – Когда Мерил устраивает свой ежегодный прием, туда все слетаются. Это же гвоздь каннской программы! Ну, и икра там самая лучшая.

– Можно подумать, что ты родился в Голливуде, Расе, – засмеялась Шелби.

– Я родился в Бруклине, золотце, и никогда об этом не забываю.

– Неужели?

– Без этого в кинобизнесе не выжить. Всегда надо помнить, откуда ты вышел.

Шелби кивнула. Может, в этом как раз и есть проблема Линка. Никак не может забыть своего мерзавца папашу и жестокость, которой было пропитано его детство. Наверное, по этой причине она всякий раз прощала его запои и дурное настроение. И по этой причине она его так сильно любила – потому что в глубине души он был никакой не секс-символ, а маленький брошенный мальчик, который так в ней нуждался. Еще он нуждался в профессиональной медицинской помощи, и Шелби надеялась, что однажды он все-таки сдастся и согласится на курс лечения у Бренды. Это могло бы разрешить их проблему.