Во власти твоих глаз - Александрия Скотт

– В каком состоянии вы увидели тростниковые поля сегодня утром? – спросила она, пытаясь изменить ход своих мыслей.

У Тревиса было ощущение, что он смотрит в озера чистого золота. Ему так нравилось смотреть на нее, что на время он совершенно забыл о тростниковых полях. Брук вернула его к действительности.

– В плохом. Не уверен, что соберем урожай. Большую часть тростника уничтожила буря, и поля сплошь покрыты грязью, так что телеги не смогут проехать.

– Я говорила вам, что грозы приносят зло.

Тревис усмехнулся:

– Начинаю соглашаться с вами.

Брук не смогла не улыбнуться в ответ на его обезоруживающую улыбку.

– Ну, это только начало!

К глубокому огорчению Брук, вальс закончился. Тревис повел ее к столу с закусками. Он передавал ей стакан пунша, когда к нему подошел его дед, Арчи Делобель.

– Я хотел бы поговорить с тобой. – Слова старика звучали как просьба, но это явно было приказанием. Он взглянул на Брук. – Наедине, – добавил он. – Я сейчас уезжаю.

Тревис неторопливо отпил виски и затем ответил:

– Так скоро?

Брук заметила, что Тревис не обеспокоен.

– Проводи меня до двери, – приказал генеральским тоном дед.

Тревис кивнул Брук:

– Извините меня…

Он неохотно проводил главу семьи до дверей. Выйдя в холл, они направились в боковую гостиную, где их никто не мог услышать.

Старик со странным выражением лица посмотрел на Тревиса и сказал:

– Не проявляй неуважения к этой семье.

– Что я сделал на этот раз? – усталым тоном спросил Тревис, такой разговор происходил уже много раз. Он с самого своего рождения все делал неправильно, включая и само рождение.

– Мне не нравится эта женщина, живущая у тебя.

– Вы о ней ничего не знаете, – возразил Тревис. – а говорите так, как будто я вышел и подобрал ее на улице.

– Я достаточно хорошо ее знаю, – сообщил Арчи Делобель своему внуку. – Я надеюсь, ты поступишь правильно. – С этими словами он повернулся и вышел с точно таким же видом, как и раньше, когда делал выговор ребенку.

В вихре музыки и пустых разговоров пронеслось несколько часов. Брук танцевала со всеми. Соседи были вежливы, но она видела, что они не торопятся принять ее в свое общество. «Видимо, есть вещи, которые не меняются», – подумала она.

Брук так устала, что уже не помнила, когда в последний раз видела Тревиса.

Тревис, однако, не спускал глаз с Брук, особенно когда она танцевала вальс. Казалось, мужчины не могли отвести от нее глаз. Каждый раз, когда она принимала приглашение на танец от нового партнера, Тревису словно перекрывало дыхание. И он впервые понял, что ревнует ее к любому, кто дотрагивается до нее.

– Мне надо поговорить с вами, – заявил Жорж Д'Акуин.

«Опять», – подумал Тревис. Сначала дед, а теперь отец Гесионы. Какого черта ему надо! Конечно, он знал что, но от этого ему было не легче.

– На веранде, – коротко сказал он.

Выйдя на веранду, они подошли к перилам. Тревис повернулся и ждал, когда его будущий тесть заговорит.

– Что все это значит, Монтгомери? – прошипел Д'Акуин. – Вы обручены с моей дочерью, а поселили в своем доме эту женщину.

Тревис не обратил особого внимания на обвинение.

– Во-первых, не я привез ее в «Старую рощу», а поверенный моего отца. Во-вторых, теперь часть «Старой рощи» принадлежит Брук. И это настолько же ее дом, как и мой.

– Меня поражает, как вы допустили такое. Неприлично этой женщине жить здесь.

– Я не могу выгнать ее на улицу из ее собственного дома, не правда ли?

Лицо Д'Акуина побагровело.

– А как же моя дочь?

– А что с ней?

– Я должен напоминать вам, что вы помолвлены с моей дочерью?

Тревис терял самообладание. Его возмущало, что оба мужчины придираются к нему. Он был достаточно взрослым, чтобы принимать решения самостоятельно, даже если ситуация касалась не только его одного.

– Предлагаю вам не попадаться мне на глаза, – предупредил Тревис. Оставив Д'Акуина с открытым ртом, он сбежал с лестницы и скрылся в цветнике. Неужели старый ублюдок думал, что он согнется, и будет просить прощения?

Брук утомили танцы.

И ей надоело улыбаться и вести вежливые разговоры. Она знала только одно надежное место, куда можно было скрыться, находившееся в саду. Там она сможет подышать свежим воздухом и немного передохнуть, прежде чем вернется на бал.

Слава Богу, ей удалось сбежать одной, думала Брук, спускаясь с веранды в сад. Легкий ветерок обдувал ее кожу, освежая после жары и духоты бального зала. Факелы, размещенные в цветнике, давали достаточно света, чтобы она не споткнулась.

Подойдя к клумбе, на которой росли розы, она наклонилась понюхать бутон прекрасной красной розы. Легкий розовый аромат не разочаровал ее. Скоро наступят холода, и до весны не будет никаких роз.

Она осторожно взялась за стебель, но уколола шипом палец и вскрикнула.

– Иногда следует остерегаться прекрасных вещей.

Брук отскочила, испуганная голосом, прозвучавшим как будто из ниоткуда.

Она обернулась.

– Неужели вам всегда надо появляться из темноты и пугать меня? – сердито сказала она. Не ожидая ответа Тревиса, она подошла к серой каменной скамье и села, все еще держа в руках розу. Она помнила, что во время танцев несколько раз видела Тревиса и удивлялась, почему он не танцует с ней. Он же танцевал с женщиной, смеявшейся над любым его высказыванием. Странно, она никогда не находила ничего особо забавного в его речах.

Первый раз в своей жизни Брук обнаружила, что ревнует. И ей не понравилось это чувство. Тревис подошел ближе.

– Кажется, я никак не могу избавиться от вас.

– Очевидно. Я пришла сюда первой, – поспешила она заметить. – Что вы здесь делаете, забыв о своих гостях?

– Могу задать вам тот же вопрос, – парировал Тревис.

Видимо, у них было схожее настроение, поняла по его тону Брук.

– Мне захотелось глотнуть свежего воздуха, – наконец сказала она.

Тревис поставил на скамью ногу и уперся локтем в колено.

– Признаю, здесь воздух намного чище, но я думал, вам нравятся балы, и вы захотите наслаждаться каждой минутой.

Она взглянула в его холодные синие глаза, казавшиеся в тусклом свете более темными… и угрожающими.

– Вот вы снова пытаетесь понять меня. И, как обычно, ошибаетесь.