Солнце и луна - Патриция Райан

– Боже, как мне жаль, что так вышло с Эллой! Я обезумел от желания к тебе, потому и…

– Когда я застала тебя с ней, мне показалось, что в мое сердце вонзили острый нож!

– Попробуй понять меня, любимая! Каково жить, зная, что каждую ночь ты ложишься в постель с ним, а не со мной! Сегодня, когда твой муж уснет, приходи в мою спальню.

Руки Хью сами собой сжались в кулаки. Этот гнусный развратник не отказался от своих намерений, невзирая на страх перед ятаганом! Что ж, его можно было понять.

– Нет! – сказала Филиппа. – Нет, Олдос, хотя я и мечтаю о твоих объятиях.

– Но почему нет? Раз муж тебя не любит, значит, он не заслуживает твоей верности.

– Я не могу изменить ему, пока мы под одной крышей.

«Умница», – подумал Хью с мрачным восхищением.

– Если бы не постоянное присутствие Хью, я бы не колебалась. Боже, как я жажду твоих губ, как горю желанием оказаться в твоих руках, в твоей власти! Что это была бы за ночь!

– Тогда поедем в Холторп!

Итак, ловушка была расставлена, и Олдос благополучно в нее попался. Отчасти Хью сожалел об этом.

– Да, но… как я объясню это мужу?

– Скажи ему… скажи, что… – Олдос скрипнул зубами. – Черт, ничего не приходит в голову!

– Ах, я, кажется, придумала!

Хью возвел глаза к небесам. Ну, еще бы она не придумала!

– Хью собирался заехать в гости к сестре, с которой я не слишком дружна. Мы с ним даже слегка повздорили из-за этого. Вот пусть и едет, а я отправлюсь с тобой в Холторп.

– Чудесно! Просто чудесно!

– В этом случае можно не так уж спешить назад в Лондон, правда? Недели две-три упоительных ночей вдвоем! Что скажешь?

– Что я вне себя от счастья! За такое не жаль продать душу дьяволу!

Хью снова закатил глаза.

– Я тоже так думаю. Жду не дождусь обнять тебя, моя радость!

Она была чертовски убедительна в роли соблазняемой жены. «Пожалуй, даже слишком», – подумал Хью. Ему бы следовало радоваться, потому что только так можно было раскрыть заговор, грозивший Англии новой братоубийственной войной, но мысль о том, что Филиппа окажется в постели с этим мерзавцем, вызывала бессильный гнев.

Приложив титанические усилия, Хью овладел собой. Филиппа ничего ему не должна и уж тем более не обязана хранить верность. Если это поможет ему справиться со страстью к ней, пусть спит с этим ублюдком, сколько хочет. Мысль о том, что она принадлежит другому (и кому!), непременно излечит его от этой непрошеной страсти.

– Подумать только, – сказал Олдос, – уже завтра ночью мы будем вместе! Я попрошу Клер разместить нас в смежных спальнях.

– Звучит заманчиво.

«Звучит отвратительно», – подумал Хью. Впрочем, с чьей стороны взглянуть. Лорд Ричард, без сомнения, одобрит такой поворот событий, тем более что другого пути проникнуть в замок Холторп просто не существует. Он даже закроет глаза на то, что Филиппа отправится туда одна, без телохранителя. А между тем это сделает ее втройне уязвимой, несмотря на пресловутую смекалку.

– Я хочу, чтобы ты знала: отныне для меня не будет других – только ты. Клянусь!

– Благодарю, Олдос. Это очень важно для меня.

Наступила тишина. Неужели целуются? Хью с трудом заставил себя разжать руку на эфесе ятагана и зажмурился, пережидая мучительную паузу.

– Сэр Хью!

Открыв глаза, он увидел в двух шагах Глэдис с подносом, который она собиралась отнести наверх.

– Что тебе?

– У вас разболелась голова? Тогда пройдите к себе и подождите меня…

– Нет! – перебил он резко. – Только не это!

– Готово, миледи. – Бетти закрыла вместительный, окованный железом дорожный сундук Филиппы. – Можно хоть сейчас в путь. Надеюсь, вам понравится в Холторпе. Я там не бывала, но говорят, это один из самых старых и самых громадных замков в Англии. Заблудиться там проще простого.

– Я буду, осторожна, – рассеянно ответила девушка, глядя в ночное небо и думая: «Что я делаю? Я, видно, сошла с ума!»

– Будете ложиться?

Филиппа кивнула. Бетти сняла с нее обруч, ожерелье, перстни и подвески, уложила все это в шкатулку и принялась раскалывать причудливую прическу, когда в дверь небрежно постучали. Филиппа услышала голос Хью: «Готова, дорогая?» Обычно он приходил, когда служанка уже удалялась, но в этот вечер пришлось возиться с укладкой вещей, и дело затянулось.

– Я скажу, что вы еще не готовы, – предложила Бетти.

– Ты лучше иди, я сама справлюсь.

За весь день у Филиппы не было шанса переброситься с Хью даже парой слов наедине. А между тем ей было, что сказать ему.

Когда дверь за служанкой закрылась, воцарилась тишина. Хью был в своем лучшем наряде, с волосами, собранными на шее, что особенно нравилось Филиппе. Выглядел он как-то странно… более сдержанно, чем всегда, даже отчужденно. Это была новая сторона его натуры. Девушка решила, что предпочитает прежнего наглеца этому серьезному, даже чуточку печальному человеку. Чтобы чем-то себя занять, она принялась расплетать косу.

– Ты не удивился, – наконец начала она, – когда Олдос объявил, что я еду с ним в Холторп.

– Я подслушал ваш разговор в кладовой.

Филиппа внутренне содрогнулась при мысли, что он стал свидетелем этой неприятной сцены, слышал все нелепости, которые она говорила Олдосу.

– Вы целовались? – вдруг спросил Хью.

Филиппу поразил не столько сам вопрос, сколько болезненно напряженный тон, которым он был задан. Она покачала головой.

– Он целовал меня.

Было противно вспоминать жадный рот Олдоса и то, как он впился в ее губы, стараясь проникнуть языком в рот. Ее тогда едва не стошнило! Пришлось оттолкнуть его под предлогом того, что снаружи кто-то есть. В тот миг Филиппа поняла, как ужасно отдать свою невинность тому, кто вызывает только отвращение.

– Надеюсь, ты знаешь, на что идешь, – произнес Хью сквозь зубы. – В Холторпе ты никак не сможешь выкрутиться без постели.

– Я понимаю, – кивнула девушка, чувствуя, как ее охватывает страх.

– Как ты справишься, если что-то пойдет не так? Меня не будет рядом!

– Я могу сама о себе позаботиться!

Она постаралась, чтобы это прозвучало как шутка, но Хью не улыбнулся.

– Будь осторожна.

«Попроси меня не делать этого! – мысленно взмолилась она. – Скажи, что это убьет тебя!»

Хью продолжал молча смотреть на нее. Девушка отвернулась к окну, проклиная себя за глупость. Ему все равно, иначе он на коленях умолял бы ее не ездить!