В объятиях врага - Элизабет Стюарт

– Все понятно: ты будешь скучать по лакомствам, которые я тебе приношу. Что ж, придется тебе завести дружбу с кем-нибудь еще, когда меня не будет…

– А далеко ли вы собрались, госпожа Рэндалл, осмелюсь спросить? – раздался знакомый голос у нее за спиной.

Энн удивленно обернулась. Фрэнсис стоял, прислонившись к стене конюшни. Его лицо казалось суровым, красивый рот был крепко сжат. Ни намека на улыбку! На краткий миг сердце у нее сжалось при мысли о том, что она причинила ему боль.

– Полагаю, рано или поздно мне придется отсюда уехать, – сказала она, вновь поворачиваясь к кобыле, чтобы не выдать свои истинные чувства.

– Вы уедете только в том случае, если я так решу, но уж никак не раньше, – возразил он и как-то незаметно оказался в опасной близости от нее. – Весь день я пытался с вами встретиться, сударыня. Только не говорите мне, что вам об этом ничего не известно.

Его голос звучал сдержанно, но она расслышала в нем глухое недовольство.

– Мне надо было помочь Дженет, – объяснила Энн, чувствуя, как сердце начинает биться учащенно.

– И все-таки, я думаю, вы могли бы уделить мне минутку, если бы у вас было на то желание. Что случилось, милая? – спросил он с внезапно прорвавшейся нежностью в голосе.

Энн виновато отвела взгляд и слепо уставилась на грубо обструганные доски пола.

– Ничего, – пробормотала она и пожала плечами с деланным безразличием.

– Черт бы тебя побрал, женщина! Что за игру ты затеяла? – взорвался Фрэнсис. – Может, вчерашняя ночь мне приснилась? Или тебе просто нравится выставлять меня дураком?

Помимо совершенно явственного раздражения, в его голосе ей почудилось что-то еще. «Неужели боль?» – спросила себя Энн. А может быть, она ошиблась, и Фрэнсис вовсе не пытался ее обольстить из мести Гленкеннону? Но если так, тогда тем более необходимо как можно скорее прервать отношения, изначально лишенные будущего. Знакомство с ней не принесет Маклину ничего кроме неприятностей.

– Вчера ночью было слишком много вина и лунного света – вот и все, – произнесла Энн дрожащим голосом. – А сегодня утром я все обдумала и поняла, что мне это не нужно. Не сомневаюсь, ты согласишься со мной. Это… это была просто случайность.

Она отвернулась, собираясь уйти, но в ту же секунду он выбросил руку вперед, преграждая ей путь.

– А тебя не интересует, что я думаю по этому поводу? – прошептал Фрэнсис, наклонившись к самому ее лицу. – Или тебе просто нравится сводить мужчин с ума подобным образом? Богом клянусь, мне жаль, что я отпустил тебя вчера ночью!

Не говоря больше ни слова, он стремительно и властно привлек ее к себе, крепко обхватив одной рукой тонкую талию, а другой рукой – затылок. Его пальцы вцепились ей в волосы, губы больно смяли ее рот.

Энн попыталась воспротивиться этому грубому натиску, столь непохожему на нежность, соединявшую их прошлой ночью, но очень скоро у нее пропала охота отталкивать Фрэнсиса. Ее губы сами собой, помимо воли раскрылись навстречу его поцелую, язык робко ответил на его требовательный зов. Этот жаркий поцелуй пробудил в ней неудержимый трепет, затронул какую-то первобытную струну в ее душе, о существовании которой она до сих пор не подозревала. Позабыв о сопротивлении, Энн прижалась губами к его губам, прильнула к нему всем телом, опровергая своей молчаливой страстностью только что произнесенные слова.

Постепенно его медвежий захват смягчился, губы перестали терзать ее рот, поцелуй, начавшийся столь бурно, стал долгим и нежным. Наконец Фрэнсис оторвался от нее, и Энн вдруг почувствовала себя чуть ли не обездоленной, когда поцелуй прервался. Почти ничего не изменилось, но она яснее, чем когда-либо, поняла, что ее место – рядом с ним, в его объятиях. И именно этому было не суждено осуществиться! На нее обрушилась жестокая действительность, и она закрыла глаза, подавленная ощущением беспомощности.

– Что случилось, Энн? – спросил Фрэнсис с тревогой в голосе.

Он ласково обхватил ладонями ее лицо, заглянул в глаза. Энн сделала глубокий вдох и попыталась заговорить, хотя ей мешала судорога, перехватившая горло:

– Мой… мой отец никогда не допустит никаких отношений между нами, и ты не хуже меня знаешь это. Кроме того, мне недолго осталось здесь пробыть, поэтому нам лучше прекратить все это, пока не поздно.

– А ты сама хотела бы уехать?

Глаза Энн широко раскрылись, она посмотрела на него в растерянности.

– Ты же прекрасно знаешь, что нет!

Довольная улыбка расплылась по лицу Фрэнсиса. Он наклонился и наградил ее таким глубоким поцелуем, что она задохнулась.

– В таком случае тебе не о чем беспокоиться, милая, – сказал Фрэнсис, подняв голову. – Предоставь мне заняться Гленкенноном; я уже разработал план.

– Но я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня!

– У меня начались неприятности с тех пор, как я появился на свет, – беспечно отмахнулся он. – Если не веришь мне, спроси у Дженет. Отец устраивал мне порку не реже чем раз в неделю, а уж твоего отца я и подавно не боюсь. Тут весь фокус в том, чтобы перехитрить старого лиса. Но не беспокойся, у меня в этом деле большой опыт.

Фрэнсис улыбнулся, плутовски подмигнул ей, и сердце Энн мгновенно растаяло.

– Верь мне, – добавил он шепотом и обнял ее.

Энн позабыла обо всем на свете. Ничего не осталось, кроме его крепких, надежных рук и губ, требующих от нее ответа. Но потом сквозь дымку страсти, окутавшую ее сознание, пробился смутный посторонний звук: кто-то нарочито громко прочищал горло. Звук повторился, а затем раздался насмешливый голос Дональда:

– Извините, сэр, но леди Дженет и Иэн Макдоннелл разыскивают вас обоих. Я им сказал, что видел, как вы направлялись к конюшне.

Энн спрятала пунцовое от смущения лицо на груди Фрэнсиса, а он поднял голову, не размыкая кольца обнимающих ее рук.

– Спасибо, Дональд, – невозмутимо произнес он. – Ступай, мы сейчас придем.

Когда Дональд вышел, Энн, сгорая от стыда, подняла взгляд на Фрэнсиса и, увидев, что он улыбается, опять залилась краской.

– Не надо стыдиться Дональда, милая, – сказал Фрэнсис и ласково погладил ее по волосам. – Он знает все мои секреты, и, поверь, такого верного наперсника могла бы пожелать себе любая дама. Было бы гораздо хуже, если бы нас здесь обнаружили моя сестра и твой дядя. Иэн запросто мог бы решить, что я играю твоими чувствами, и войти в роль разгневанного родственника. Я так и вижу, как он хватается за меч.

Энн сделала именно то, чего добивался Фрэнсис: она улыбнулась. Через несколько минут они с самым невинным видом вышли во двор и лицом к лицу столкнулись с конюхом, который вел в конюшню взмыленную лошадь. Фрэнсис остановился как вкопанный: вид загнанного коня сразу насторожил его. Что бы это могло значить? Никто из членов его клана не посмел бы так обращаться с лошадью, если только…