Секрет секретарши - Мишель Селмер

Зоя чувствовала сильный жар, когда на следующее утро, в семь часов, Ник попытался ее разбудить. Она заставила себя открыть один глаз и увидела, что он уже побывал в душе, и одет, и выглядит выспавшимся — учитывая, как поздно они заснули. Было слишком очевидно, что она не в состоянии идти на работу, поэтому он просто поцеловал ее, прикрыл ей плечи одеялом и попрощался.

Зоя снова заснула, и ей снились странные, тревожные сны. Как будто наступил день венчания, и она идет по проходу, под руку со своим отцом. На ней, вместо подвенечного, то платье, которое она надевала на оба предыдущих бракосочетания Ника, с разорванными бретельками.

Это никому не кажется странным. Гости, одетые в белое, сидят, улыбаясь и кивая. Церковь украшена кроваво-красными розами, и по контрасту, люди выглядят очень бледными, нереальными.

Она повторяет себе, что все нормально, но чувство тревоги не покидает ее.

Она видит Ника — он ждет ее возле алтаря, на нем тот же костюм, что в прошлый раз. Он улыбается, но улыбка выглядит ненастоящей, как будто его заставляют находиться здесь. Зоя продолжает идти к нему, повторяя себе, что все будет хорошо, но вместо того, чтобы приближаться, оказывается все дальше и дальше. К густому аромату роз примешивается запах крови. От этого запаха щиплет нос и начинает болеть живот.

Что-то определенно не так.

Она идет быстрее, отчаянно пытаясь подойти к жениху, но Ник тает у нее на глазах и пропадает из виду. Она зовет его, но он не слышит.

Зоя пытается бежать, но ноги тяжелеют и слабеют, а в животе начинаются спазмы. Поднимается густой туман. Она пытается прорваться сквозь него, чувствуя, как он забивает легкие, вытесняя воздух. Она ничего не видит, не может дышать и ничего не слышит, кроме неистового стука сердца.

Она зовет любимого снова, но это бесполезно. Ник, и ее отец, и улыбающиеся люди — все исчезли. Зоя совершенно одна. Она стала номером третьим. Ник бросил ее у алтаря, точно так же, как остальных.

Она чувствует руку на своем плече, и кто-то окликает ее по имени.

Зоя резко садится в постели, едва дыша и не понимая, где находится.

— Эй, с тобой все в порядке?

Фейт стоит рядом с кроватью, она выглядит встревоженной.

— Дурной сон.

Голос у Зои слабый и хриплый.

— Ты звала Ника. Он уже уехал на работу. — Сестра трогает ее лоб. — Ты вся вспотела.

Фейт права. Простыни прилипают к влажной коже, и волосы тоже мокрые. Она чувствует жар и холод одновременно, и все кажется неясным и нереальным.

Зоя несколько раз моргнула и попыталась проснуться, но не могла стряхнуть ощущение, что застряла где-то между сном и явью. Понадобилась минута, чтобы понять: спазмы в животе не исчезли вместе с кошмаром.

Это не на самом деле, говорила она себе. С ней все в порядке. Но боль была совершенно реальной и слишком сильной.

Фейт испугалась.

— Зоя, что случилось? Ты белее простыни.

Все хорошо. С ребенком все хорошо, уверяла она себя, но кончики пальцев начали дрожать от страха. Она задыхалась.

Так и есть. Теплая жидкость между ног.

Нет, это не могло случиться!

Она и Ник собирались пожениться. Они собирались завести ребенка.

— Зоя? — Фейт снова положила ей руку на плечо, и в ее голосе прозвучал настоящий страх. — Поговори со мной.

Боль усилилась.

Она посмотрела на сестру, слезы стояли в глазах.

— Кажется, я теряю ребенка.

Ник нетерпеливо ждал, пока больничный лифт поднимется на третий этаж. Он понятия не имел, что происходит.

Все утро Ник провел вне офиса, и, поскольку ночью он отключил мобильный, а потом забыл его включить, никаких звонков не было. Он ничего и не подозревал до тех пор, пока двадцать минут назад Шеннон не поймала его по дороге в кабинет, и не передала сообщение Фейт.

Он пытался дозвониться и Фейт, и Зое, обеим, но ему никто так и не ответил, и он бросил эти попытки.

Должно было существовать какое-то разумное объяснение, повторял про себя Ник. Все в порядке. Конечно же, с ней все в порядке.

И все же комок страха стоял у него в горле. А что, если не в порядке? Что тогда он будет делать? Двери разъехались в стороны. Ник пересек холл и оказался у сестринского поста. Дежурная, немолодая женщина с утомленным лицом, на вопрос о Зое ответила:

— Палата тринадцать-сорок.

Он пошел по коридору, с каждым шагом сердце билось все быстрее и сильнее.

Она в порядке. Все в порядке.

Завернув за угол, Ник тотчас увидел Фейт. Она обернулась, услышав его шаги, и по ее лицу сразу стало понятно — не все в порядке.

Сердце вдруг совершило резкий нырок и так и осталось, где-то возле желудка.

― Что случилось? — требовательно спросил он. — Что с Зоей?

— Чувствует себя нормально. Ее подержат здесь до завтра — просто на всякий случай.

Облегчение было настолько сильным, что едва не свалило его с ног. Он оперся о дверной косяк. До этой минуты, Ник не отдавал себе отчета, как отчаянно он боится. Он не представлял себе, что будет делать, если с ней что-то случится.

Тогда почему она здесь?

И вновь Ник едва удержался на ногах. Он так переживал за Зою, что начисто забыл о ребенке.

— Ребенок? — спросил он.

Фейт помедлила, кусая губу, точно, как это делала Зоя, когда что-то шло не так. Проклятье!

Они потеряли ребенка.

Как Зоя переживет это? Позже она должна была бы привыкнуть к мысли, что стала матерью. Ник был уверен, что ей понравится заботиться о маленьком. Наверно, она чувствует себя ужасно виноватой. А вдруг это имеет отношение к прошлой ночи? Он никогда не простит себе, если в этом есть его вина.

— Я войду?

— Конечно. Она тебя ждет.

Глубоко вздохнув, Ник следом за Фейт вошел в палату. Зоя сидела на кровати в больничной рубашке. Она выглядела такой маленькой и уязвимой. Такой одинокой и оцепеневшей.

— Ау, — окликнул он ее, подходя к кровати.

Когда он оказался ближе, то заметил, что она борется с подступившими слезами.

Как это похоже на нее — считать, что ради других она должна быть сильной.

Она посмотрела на него взглядом, полным боли.

— Мы потеряли ребенка.

Он уже знал, но услышать эти слова было все равно горько.

— Мне сказали. Жаль, что я не приехал раньше.

Он сел на край кровати, и она неловко подвинулась к нему. Зоя, похоже, чего-то опасалась. Неужели она думает, что он бросит ее?