Роза пустыни - Румелия Лейн

Стефани взяла Джули за руку и повела в дом.

— Прошу прощения за вчерашнее. Клэй рассказал, как отнес меня в постель! — Она рассмеялась.

Джули натянуто улыбнулась. Глядя на Стефани и комнаты, она не могла поверить своим глазам. В доме было прибрано, а Стефани сидела напротив спокойная, собранная и подтянутая. Возможно, все это Джули только приснилось.

Перед обедом появился Джон Мейхью и виновато взял Джули за руку.

— Прошу прощения за вчерашнее. Я и не знал, что вы должны приехать.

Он был примерно одного роста с женой, худощав, с чуть редеющими волосами и приятной улыбкой. Казалось, он почти все время погружен в собственные мысли.

За обедом чета почти не разговаривала, а Джули была слишком поглощена детьми, чтобы поддерживать разговор. Вскоре оба мужчины ушли, и Джули решила обустроить комнаты, где им предстояло провести ночь. Когда она передвигала детские кровати к окну, Стефани просунула голову в дверь:

— Не стоит беспокоиться, это сделает Темкин.

— Тогда пойду приберусь в комнате Клэя.

— Все уже готово. Вы будете спать здесь с детьми. Клэй займет свободную комнату. Темкин все сделает.

Бедный Темкин! Похоже, ему приходилось одному вести хозяйство.

— Клэй хочет, чтобы я показала вам ферму, — продолжала Стефани. — Вы ездите верхом?

— Немного. А как же дети?

— Они могут поиграть в саду.

— Я поеду с вами, но сначала посмотрю, чем они занимаются.

Стефани промолчала, но от Джули не ускользнул ее удивленный взгляд. Длинный сад спускался в долину. В углу кто-то попытался посадить клумбу, и теперь к солнцу тянулись георгины, настурции и циннии.

Стефани усмехнулась:

— Мой муж устроил здесь свою маленькую Англию. Должно быть, в качестве компенсации за то, что мы потеряли.

Джули ничего не ответила. Джанет и Марк были поглощены игрой, и она не стала их беспокоить. На лужайке были аккуратно разложены куклы и игрушки.

Они со Стефани ехали по извилистой тропе. За домом вздымались зеленые холмы. Внизу виднелась заброшенная долина, разбитая на вспаханные квадраты.

— В основном бананы и хлопок, — небрежно заметила Стефани, — хотя Джон уверен, что сможет вырастить цитрусовые и манго. Наш Джон любит трудности.

— А вы? — весело спросила Джули.

Настроение Стефани заметно ухудшилось. Что произошло? Неужели она поняла, что на мужа не получится так легко повлиять?

— Почему мне должны нравиться такие трудности, когда в Кении у меня было все — друзья, развлечения, успешный ночной клуб? — Она пришпорила лошадь и раздраженно вскинула голову. — Почему надо вот так все бросать и уезжать в этот богом забытый уголок, чтобы начать все заново?

— Возможно, чтобы помочь молодой стране.

— Но почему мы должны гнуть спину? Местные сами прекрасно справятся. Кроме того, Джон годами не работал на земле.

— Вам здесь не нравится? — спросила Джули.

Стефани с ненавистью посмотрела на поля, где трудились женщины, а улыбающиеся грязные дети махали им руками.

— А вам? Только честно.

Джули улыбнулась:

— Признаю, это довольно уединенное место, но ведь говорят, что везде есть свои преимущества.

— А разве не говорят, что, когда у мужчины нет семьи, он ищет, куда бы приложить свою энергию?

Последовав совету Клэя, она старалась не обращать внимания на недовольство Стефани, но с каждой минутой все больше убеждалась, что та согласилась взять детей, чтобы использовать их в давней битве со своим мужем. И, судя по ее теперешнему настроению, она была настроена не слишком оптимистично. Что же будет с Джанет и Марком? Теперь им особенно нужны забота и любовь.

К вечеру беспокойство Джули только возросло.

Стефани в роскошном черном бархатном платье бесстыдно любезничала с Клэем. Она не замечала никого больше, но не выпускала из рук бокал с вином. С момента появления Джона Джули заметила, что оба супруга еле сдерживают гнев. Наконец разразилась буря.

— Может, пора дать этой бутылке зарасти пылью, как и всему в нашем доме? — ледяным тоном спросил Джон, когда его жена наполнила бокал в четвертый раз.

— Темкин убирается в доме. Почему ты не скажешь ему?

— Ты слишком много взвалила на плечи Темкина. Если бы я не знал его с детства, он бы теперь не был здесь, выполняя работу, от которой ты наотрез отказалась.

Джули уткнулась в журнал. Ей было очень стыдно быть свидетелем этой сцены.

— Ему ведь платят за это, — заметила Стефани.

— Ему платят за готовку и уборку кухни, и с этой минуты именно так и будет. Пока мы не найдем других помощников, ты будешь делать свою работу. Давно уже пора взять себя в руки.

— Я сделаю это, когда мы выберемся из этой дыры!

— Как ты можешь ставить мне условия? Мы здесь надолго, и чем скорее ты это поймешь, тем лучше.

— Теперь у нас есть дети. Чем они будут заниматься в этих джунглях?

— Джанет и Марку будет здесь хорошо, по крайней мере, лучше чем в твоем ночном клубе!

Джон выбежал из дома, с грохотом захлопнув за собой дверь. Стефани, шатаясь, ушла к себе.

С крыши веранды лились потоки тропического дождя. Клэй откинулся на спинку стула, держа в одной руке бокал, а в другой книгу. Было такое впечатление, что он не слышал ни единого слова. Джули раздраженно спросила:

— Клэй, думаешь, это хорошее место для детей?

— Мы никуда не уедем, пока не убедимся, что они хорошо устроились.

— Хочешь сказать, что им придется остаться?

Он глубоко вздохнул:

— Эти люди их опекуны.

— Но это же чудовищно! — Джули вскочила, не в силах больше сдерживаться. — Стефани их не любит! Единственное, что ее интересует…

— Джули! — Клэй побледнел. — Ты делаешь слишком поспешные выводы. Не забывай, мы здесь всего один день.

— Мне было достаточно одного часа!

— Ты сразу же решила, что Мейхью детям не подходят.

— А тебе все равно, что с ними будет!

Они стояли, с негодованием глядя друг на друга, потом Клэй со вздохом повернулся к дверям:

— У Джона сейчас трудные времена. Чтобы наладить жизнь на ферме, надо потрудиться, а его единственный помощник — молодой местный управляющий. К тому же не хватает рабочих рук. А Стефани просто трудно привыкнуть, но кто может ее винить? — Клэй бросил недокуренную сигарету в пепельницу и посмотрел на Джули. — Вместо того чтобы осуждать, попытайся лучше помочь Стефани поближе познакомиться с детьми.

Не говоря больше ни слова, он вышел из комнаты.