Милая Кассандра - Дениз Робинс

Так жизнь Кевина и Кассандры, которые расписались, не имея ни гроша в кармане, вдруг резко изменилась.

Еще раз поговорив с адвокатом де Грутов, молодые люди решили, что самым разумным шагом с их стороны будет как можно скорее уехать из Лондона и принять во владение дом.

С квартирой все получилось очень хорошо. Арендная плата была небольшой, и агент, который когда-то сдал квартиру мистеру Мартину и его приятелю, очень быстро нашел новых постояльцев.

Касс, к немалому удивлению и радости Кевина, обладала недюжинной деловой хваткой. Она сама договорилась о ценах на вещи, которые молодые супруги оставляли в квартире, потому что эти мелочи не были им нужны в их новых роскошных владениях. Кассандра получила ту сумму, которую запросила. Ужасно, конечно, говорила она Кевину, требовать деньги за всю эту рухлядь, но что делать — молодожены, которые въезжали в квартиру вместо них, готовы были приобрести все, что им предлагали. В результате мистер и миссис Мартин разбогатели почти на двести фунтов.

Они решили переезжать 14 июля, на следующий день после годовщины их свадьбы, потому что в праздничный день они должны не трудиться в поте лица, таская вещи и чемоданы, а веселиться и отдыхать, заявил Кевин. Они начнут второй год совместной жизни в новом доме.

— Все равно, — произнесла Касс в то утро, когда они навсегда покидали свою каморку, — я уезжаю с чувством легкой сентиментальной грусти. Я никогда больше не поднимусь по этой лестнице на верхний этаж. Никогда не забуду нашу убогую квартирку. Это был наш первый дом.

— Где мы «жили во грехе», как сказала бы миссис Да-дорогой, — зловредно напомнил ей муж.

Они сделали пару интересных открытий, во второй раз поговорив с мистером Бестом. Впервые Кевин увидел юридические документы на дом. В целом их владения занимали около семи акров земли. И только половина акра была занята декоративными насаждениями. За домом был еще небольшой огородик и фруктовый сад, причем сад был великолепен. Там росли отличные фруктовые деревья. На территории поместья находились два небольших поля, которые сдавались в аренду местным фермерам, что приносило примерно тридцать фунтов дохода в год. С другой стороны, разные налоги и выплаты в сумме составляли около восьмидесяти фунтов в год.

Вооружившись этой информацией, юные Мартины поехали к своему вновь обретенному дому.

Там их встретили двое: старик Уильям, садовник, которому было уже под восемьдесят, со слезящимися глазами, и миссис Пиннер, бывшая горничная миссис де Грут. Кевин тут же обозвал ее «всезнайкой». Она была деловая властная женщина, которых молодой человек не выносил. У нее была привычка долго смотреть на собеседника поверх очков неподвижными бесцветными глазами. С самого начала миссис Пиннер решила взять ситуацию в свои руки. Пока Кевин с Уильямом бродили по территории, горничная напористо расхваливала себя перед новой хозяйкой.

Миссис Пиннер стояла в центре кухни, сложив руки на объемистой груди, и во всех подробностях докладывала, как она целыми часами чистила, мыла и драила этот огромный дом; как она ухаживала за старой леди в последние месяцы жизни, пока ту не забрали в больницу, и как адвокаты покойной хозяйки велели ей убрать здесь все после похорон. «Одной, представьте себе!»

Закатив глаза, Касс покорно выслушивала этот бесконечный монолог. Домработница, не стесняясь, перечисляла свои бесчисленные достоинства, а в заключение заявила, что она «никому не позволит собой командовать».

— Тут дел столько, что одному человеку никак не управиться, — думаю, вы не станете со мной спорить. Даже мне не под силу все успеть одной — нет, нет, и не просите, а мне и платили-то всего пять шиллингов в час, а в Колд-Даттон уже все по шесть берут, так что я уж надеюсь, что мы с вами как-нибудь этот вопрос уладим, миссис Мартин.

Когда горничная наконец смолкла, чтобы перевести дыхание, девушка пребывала в полном изнеможении. Но она решила, что миссис Пиннер надо поставить на место и пора взять слово ей, хозяйке дома. Если бы домработница понравилась Кассандре, она, пожалуй, могла бы нанять ее на первое время. Но Касс не доверяла этой чванливой даме и очень сомневалась, что та заслуживает тех похвал, которые сама себе расточает. Пыль и грязь, накопившиеся в доме, говорили о том, что даже пять шиллингов в час миссис Пиннер не заработала.

Горничная, услышав, что в ее услугах здесь не нуждаются, сначала оторопела и потеряла дар речи, а потом перешла в наступление:

— Вот так так! Не поверю, чтобы кто-то наболтал вам, будто я плохо работала и миссис де Грут была мной недовольна. Ничего подобного! Вам трудно будет найти мне замену. Сюда ведь надо на автобусе добираться, а потом еще пешком сколько идти до дома — и это в любую погоду, заметьте!

Тут миссис Мартин показала характер и совершенно ледяным тоном известила домработницу, что никому не придется ходить сюда «в любую погоду», так как она не намерена нанимать помощницу по хозяйству.