Давай поженимся - Мэри Лайонс

Возмущенная и рассерженная непрестанным вмешательством Макса в ее жизнь, Эмбер разозлилась еще больше, когда в свете фар встречной машины поймала взгляд Макса. Глаза его выражали откровенную насмешку. А плечи вздрагивали от едва сдерживаемого смеха. Этот ужасный человек, по-прежнему не обращавший никакого внимания на ее протесты и просьбы вернуться домой, мчался по направлению к Лондону. Вскоре они, к неудовольствию Эмбер, въехали на подземную стоянку под огромным современным зданием, возвышающимся над Гайд-парком.

– Боже правый! – в раздражении воскликнула Эмбер, несколько минут спустя осматриваясь в гостиной на верхнем этаже здания, обставленной с невероятной пышностью. При виде многочисленных мраморных колонн и гигантских окон от пола до потолка, из которых открывался поразительный вид на Лондон, у Эмбер глаза на лоб полезли.

Ну и ну! – сказала она себе. Туфли ее почти целиком утопали в толще белого ковра, покрывавшего пол главной комнаты, полной сверхсовременных стульев, кресел, диванов и стеклянных столиков различного размера и дизайна. Разглядывая огромные окна с зеркальными стеклами, наполовину закрытые плотными льняными гардинами кремового цвета, Эмбер не могла отделаться от мысли, что здесь, в этом роскошном жилище, Макс принимал женщин. Интересно, сколько их здесь побывало? Бог не даст ей солгать, она никогда не видела «гнездышка любви» у мужчины, но, и не обладая чрезмерно богатым воображением, нетрудно было себе представить, что комната с длинными черными диванами из кожи и непомерной величины современными картинами обнаженных женщин как нельзя лучше подходила для этой цели.

– Здесь, мне кажется, тебе есть над чем посмеяться! – сказал Макс, заметив, что она, словно не веря своим глазам, разглядывает особенно откровенную картину на стене. – К сожалению, мне пришлось занять квартиру, принадлежавшую прежнему директору-распорядителю нашей компании. Баб у него, очевидно, было без счета. Эмбер, не подумай, пожалуйста, что у меня такой отвратительный вкус. Откровенно говоря, я не дождусь того момента, когда смогу выехать отсюда.

Эти грустные признания Макса, с отвращением взиравшего на «картинную галерею», вызвали у Эмбер невольную улыбку. А когда он за обедом развлекал ее рассказами о похождениях своего предшественника, Эмбер покатывалась со смеху.

– Ты не поверишь, что мне здесь предлагают по телефону, – говорил Макс. – Никак не возьму в толк, кто здесь жил – то ли Дон Жуан, то ли маркиз де Сад!

– Я должна извиниться за то, что в начале вечера так разворчалась. Ты был совершенно прав, – призналась Эмбер, когда они после обеда пили в малой гостиной кофе с коньяком. – Обед был превосходный, а главное – для меня большое удовольствие узнать, как готовят другие.

– Я не заслуживаю подобных извинений, – произнес в ответ Макс и задумался, молча глядя на рюмку с коньяком в руке. – Больше всего меня потрясла даже не встреча с Люси, хотя, видит Бог, эта встреча надолго вывела меня из равновесия, – сказал он таким грустным тоном, что Эмбер взглянула на Макса с беспокойством. – Я был буквально в шоке, когда обнаружил, что ты много лет жила в крайней нужде и что за роскошным фасадом твоего дома скрывается бедность. И вот сейчас твои слова о том, что для тебя большое удовольствие узнать, как готовят другие, вогнали меня в краску. Я уверен – я никогда не смогу простить себе, что по моему небрежению ты и Люси столько времени бедствовали.

Вздрагивая от резких интонаций его голоса, громко разносившегося в небольшой комнате, Эмбер инстинктивно протянула к Максу руку, желая его успокоить.

– Да будет тебе, не стоит из-за этого так терзаться. И не преувеличивай мои трудности. Ведь я намного счастливее тысяч других людей. У меня, по крайней мере, есть крыша над головой, – твердо заявила Эмбер. – В моем теперешнем положении ты нисколько не виноват.

– Прямой моей вины, может быть, и нет, – проговорил Макс с тяжким вздохом, – но все же я в ответе за все, что тебе пришлось испытать. Это одна из причин, почему я твердо решил, что у Люси будет отец и что отныне ты и она не будете знать никаких материальных затруднений.

– Я высоко ценю твои слова, поверь мне, – серьезно произнесла Эмбер. – Но ты можешь быть Люси замечательным отцом и заботиться о ней материально без того, чтобы непременно жениться на мне. Денег от продажи дома мне более чем хватит на жизнь. Я куплю небольшой коттедж, если надо будет – даже на порядочном расстоянии от Элмбриджа, и тогда по городу не пойдут сплетни о происхождении Люси. И конечно же, ты сможешь с ней видеться, сколько тебе будет угодно, – быстро добавила Эмбер, видя, что он решительно качает головой.

– Вот увидишь, если ты выйдешь замуж за богатого, преуспевающего дельца, благодаря которому в городе появятся новые рабочие места, никаких злобных слухов на твой счет не возникнет.

– В этом я ничего не понимаю, – Эмбер задумчиво провела рукой по своим золотистым волосам, – но убеждена – деньги вовсе не самое главное в жизни. Ведь счастья, например, не купишь.

– Счастья не купишь. Можно купаться в деньгах и быть глубоко несчастным, – согласился он с кривой усмешкой.

– Боже мой, какой же ты циник! – набросилась на него Эмбер, с грохотом ставя свою чашку на стеклянный столик рядом. – И вот такую семейную жизнь ты нам готовишь – двое связанных и обреченных на жалкое существование? Живут в сказочной роскоши, но сказать им друг другу нечего! – Эмбер сердито вскочила на ноги. – Нет, я ни за что не желаю в этом участвовать! И я не желаю… – Эмбер запнулась на полуслове, встревоженная тем, что Макс медленно поднялся с дивана и решительно направился к ней.

– Чего ты желаешь, мне очень хорошо известно! – промолвил он, насмешливо улыбаясь.

– Нет, нет, не смей! – вскричала Эмбер и испуганно попятилась от него, но остановилась, налетев на холодную мраморную колонну, служившую в числе прочих украшением комнаты. – Я уже не та глупая девчонка, которую ты некогда знал, Макс, – задыхаясь, твердила она, почти ненавидя этого дьявольски притягательного мужчину, который смотрел на нее сверху вниз с таким возбуждающим блеском в глазах, что у нее подгибались колени. – Мне двадцать шесть лет, и я в состоянии оценить твое поведение. Поверь мне, то, что ты сказал, – неправда.

– Напротив, чистая правда, уж поверь мне! – возразил он с ласковой усмешкой, делая еще шаг вперед.

– Нет!.. Нет!.. Ты заблуждаешься… Жестоко заблуждаешься! – громко запротестовала Эмбер.

А Макс приблизился к ней уже настолько, что она могла отчетливо разглядеть легкий румянец возбуждения, пробившийся сквозь загар на его высоких скулах.

– Не пора ли тебе, Эмбер, прекратить обманывать себя? – Он поднял руку и пальцем легко провел по ее щеке. – Что за смысл упорствовать в отказе признать свои желания и потребности?

Он всего лишь мягко прикоснулся к ней, а сердце Эмбер бешено заколотилось в ответ.

– Нет-нет, ты глубоко ошибаешься на мой счет, – бормотала она, задыхаясь. Она отчаянно старалась овладеть собой, но уже утратила контроль над своими мыслями и не могла унять дрожь в ногах, когда к ним прижались длинные мускулистые бедра Макса, чья рука нежно ласкала впадинку у основания ее шеи. – Ты совершаешь чудовищную ошибку.