Рейтинг любви - Ирина Голицына

– Чушь собачья! – отрезал Сименон. – О попкорне слышу впервые! Я – потомок крестьян. А мы, крестьяне, не унизимся до торговли всякой ерундой.

Статистика.

В конце жизни Сименон, устав от одних и тех же вопросов, давал журналистам одно и то же лаконичное интервью:

– Месье, предваряя ваше профессиональное любопытство, я ставлю вас в известность: у меня было две жены, одна возлюбленная, четверо детей, тридцать два собственных дома и одна тысяча семьсот тридцать четыре носовых платка».

…Дорогие радиослушатели! На этом я прощаюсь с вами, До новых встреч, с вами была Лилия Горная и программа «Перья и судьбы».

Анкундинов и Зосимова продолжали за стеклом романтические покачивания. Причем Лилия разглядела: режиссер плачет, повиснув на плече звукорежиссера.

Что было делать? Они должны были нажать кнопку на пульте, чтобы заключительным аккордом в эфире прозвучал джингл – виолончель, арфа, кряканье утки и вулканический раскат. Без этих звуков слушатели не вздохнут удовлетворенно. У папы-фаната поднимется давление, Зойка Гонсалес витиевато выругается, африканский король в сердцах стукнет палкой по бамбуковой стене, и его летний дворец рухнет, словно карточный домик. Федор Конюхов нырнет в океанскую волну, чтобы остудить нервы, и чем этот акт кончится, один Нептун ведает. А Владимир Владимирович, мужчина с тремя харизмами и тысячей обязанностей в сутки, печально свесит нос на лацкан безупречно сшитого пиджака – расстроится…

Лилия Горная скинула туфлю и с левой ноги. В мгновение ока ласточкой она пролетела от микрофона к стеклу, благо на полах в студии лежал плотный, пожирающий любой шорох палас, и подняла над головой руки крестом. Это была поза либо великомученицы, либо героического матроса, подающего сигнал «SOS» с палубы тонущего судна.

Бог есть!

Галя Зосимова из-за головы плачущего Анкундинова заметила руки-крылья Лилии Горной, мгновенно, не отрываясь от режиссера, нажала на пульте нужную кнопку, подняла вверх большой палец левой руки, мол, классно получилось, и с сопереживающим лицом продолжила лирический танец.

Джингл прозвучал. Прямой эфир завершился.

Лилия влезла в алые туфельки и выскочила в аппаратную. Там звучала бессмертная мелодия Сен-Санса «Умирающий лебедь».

– Ребята, вы что, с ума сошли?! – завопила радиозвезда. – Я и читала сама, и росчерки делала, а когда вы чуть джингл не проворонили…

– Ну не пукнула же, и, слава богу, – спокойно заметила Галя. – Читала – классно, чиркала – тоже классно. Это твой лучший эфир. А у Мусика проблемы.

– Какого такого Мусика? – закричала радиоведущая.

– Да вот у этого. У Мартына Марленыча Анкундинова, – ласково сообщила Зосимова, танцуя. – Кошка вчера родила семь котят.

– Господи! При чем здесь котята?! – опять взорвалась Лилия. – Я ей про бузину, она мне про дядьку в Киеве!

– Да при том. Мусик, когда женился на своей Томочке, дал мужскую клятву, обет, что всех котят, которые родит кошка Томочки – Шушера, он пристроит, не утопит ни одного. Шушере сейчас восемнадцать лет, рожает она по три раза в году. Вот наш Мартыночка Марленочка и носится как угорелый после работы, пристраивает котят всю свою супружескую жизнь. А сейчас у него сил нет, надорвался, готов и кошку задушить, и котят порушить. Но Томочка говорит: «Если ты это сделаешь, я уйду от тебя, аспид»… Лиль, не мешай, тут Шекспир отдыхает.

– Ладно, ребята, я пошла, – устало сказала Лилия Горная. – У меня послезавтра «Ужастик для взрослых», а «гвоздя» программы все нет.

На часах было ровно 18.00.