Клуб одиноких сердец - Крис Манби

Каждый раз, когда двери ресторана распахивались, чтобы впустить новых посетителей, Руби оборачивалась и растягивала губы в напряженно-выжидательной улыбке. Посетители шли нескончаемой чередой, и, хотя в этот вечер знаменитости не удостоили «Сюав» своим вниманием, среди мужчин, то и дело появляющихся на пороге, было немало настоящих красавцев. Один раз Руби едва не описалась от восторга, когда ей подмигнул высокий широкоплечий блондин с квадратной чисто выбритой челюстью (точь-в-точь герой из рекламы какого-нибудь дорогого мужского парфюма). Руби готова была сорваться с места и расцеловать Мартина за то, что он прислал ей такого Аполлона. Но, к сожалению, умопомрачительный блондин, пройдя мимо Руби, подлетел со своим «привет» и нежным поцелуем к костлявой невзрачного вида темноволосой девице, которая кисла над стаканом минеральной воды.

— Ты смотрел мимо меня, — капризным голосом пожаловалась брюнетка.

— Извини, забыл надеть очки, — сказал Мистер Спрей-После-Бритья, вынимая из кармана пиджака очки в тонкой золотой оправе. — Вот теперь я знаю, куда смотреть и кем любоваться.

Руби осела на своей жердочке и привалилась к стойке бара. Ха, и с чего она взяла, что Робин окажется таким вот суперменом. Для начала само имя — Ро-обин — не предвещает ничего хорошего. Много ли Робинов встречается среди кинозвезд? Руби вспомнила одну звезду, и то женщину. Из мужчин она смогла припомнить только Робина Казенса, олимпийского чемпиона по фигурному катанию. Боже, какая тогда поднялась шумиха, все только и повторяли: «Ах, Робин Казенс, ах, какое чудо, у него потрясающий „тройной“!» В то время Руби училась в начальной школе, но даже тогда он не показался ей привлекательным.

Все дело в прическе, решила Руби. У того фигуриста были слишком прилизанные волосы и слишком аккуратный пробор «на бочок». Прическа серийного убийцы, если верить определению Лу. «Обратите внимание, — сказала она, развивая тему, — что каждый раз, когда в криминальных новостях показывают очередного убийцу-людоеда, он выглядит таким паинькой, как будто мама только что вымыла ему лицо и пригладила челку. И вообще, чем аккуратнее у человека прическа, тем более благоприятное впечатление он производит на людей и тем больше вероятность, что удивленные соседи будут потом говорить: „Кто бы мог подумать, у него в холодильнике нашли три расчлененных трупа, а ведь он всегда казался таким милым и порядочным джентльменом“.

Руби вознесла тихую молитву: «Господи, избавь меня от мужчины с волосами серийного убийцы!»

Нет-нет, решено, сегодня она отлично проведет время, иначе и быть не может. Руби заслужила это. Во всем Лондоне мало найдется женщин, которым бы так не везло в любви. Длинная цепь разочарований уходит далеко в прошлое, к самому первому свиданию. Руби было пятнадцать. Пол Фергюсон, самый красивый мальчик в школе, спросил, как она собирается встречать Рождество. Руби была на седьмом небе — он приглашает ее на школьную вечеринку! Потратив все карманные деньги, Руби купила зеленую шелковую блузку и черные брюки-леггинсы. Она даже уговорила маму позволить ей перекрасить волосы в цвет «шоколадное очарование».

Руби задохнулась от счастья, когда Пол, открыв дверь, воскликнул: «Bay, шикарно выглядишь».

«Да, Руби, — сказала Чарли Баггот, выглядывая из-за плеча Фергюсона, — очень мило, всегда крась волосы именно в этот цвет. Спасибо, что согласилась побыть с его младшей сестрой. Я бы убила Пола, если бы он не смог пойти на вечер».

У Руби отпала челюсть. Она так и осталась стоять с разинутым ртом, глядя вслед удаляющейся парочке.

Свидание, которого никогда не было, положило начало длинной полосе неудач и разочарований в жизни Руби. В памяти сами собой всплыли воспоминания о последней истории с Джоном Флеттом. Руби совершенно позабыла о том, где находится, и, вместо того чтобы следить за дверью, печально рассматривала дно своего пустого стакана и с противным громким хрустом грызла кубик льда. В результате прибытие долгожданного кавалера осталось незамеченным. Бармену пришлось слегка кашлянуть, чтобы привлечь внимание Руби к человеку, стоящему у нее за спиной. Очнувшись, она подняла голову и обернулась.

— Руби? — спросил незнакомец.

— Да, я… э-э… — Руби неловко перекатила за щеку кубик льда. Струйка холодной воды вытекла у нее из уголка рта и побежала по подбородку. — Ой, извините. — Она схватила салфетку и выплюнула в нее лед. — Привет, меня зовут Руби, — начала она с начала. — А вы, должно быть, Робин? — Улыбнувшись, Руби протянула руку.

Но мужчина не сделал попытки ответить на ее приветствие, только крепче вцепился в свой пластиковый пакет и сухо кивнул. Руби принялась разглаживать подол платья, сделав вид, что именно для этого и протянула руку. Теперь, когда первое волнение прошло, в голове у Руби прояснилось, и она стала медленно возвращаться в реальный мир, который принял жуткий облик стоящего перед ней мужчины.

— Все в порядке? — спросил он, взглянув в расширенные от ужаса глаза Руби.

— О да, — выдавила она упавшим голосом, — все… э-э… замечательно, лучше не бывает.

Лу с неменьшим ужасом наблюдала за происходящим. Одна надежда, что этот человек окажется эксцентричным миллионером, который одевается как бродяга, чтобы избежать внимания желтой прессы. В письме сказано, что он работает в Сити, а там, насколько знала Лу, каждый второй — миллионер. Так что первое впечатление может быть обманчивым. От всего сердца надеясь на это, Лу вернулась к наблюдению за Мартином.

На пороге появилась девушка. Синди Дэниэлс, прищурив глаз, оглядывала зал в поисках своей жертвы.

«Боже, спаси и сохрани, — подумал про себя Мартин, — это по мою душу. Лу прислала за мной кого-то из Маппетов».

— Ты, должно быть, Мартин? — сказала Синди, протягивая унизанную браслетами конечность.

Рукопожатие сопровождалось металлической какофонией всех ее многочисленных украшений.

В ответ на предложение выпить чего-нибудь Синди энергично тряхнула разноцветными косичками. Мартину вспомнился абажур из стекловолокна, висевший в гостиной его дедушки в начале семидесятых. А что это мелькает у нее на лодыжке, в несколько рядов обмотанной серебряной цепочкой? Татуировка черепа. А на бицепсе правой руки красуется еще одна синяя наколка — схематическое изображение компаса. В шикарных интерьерах «Сюав» девушка выглядела инородным телом; ей бы сидеть на дереве, выкрикивал антиглобалистские лозунги. И все же… все же что-то в ней было.

— Что будете заказывать? — обратился к ним бармен и улыбнулся Синди, как доброй знакомой. Кольцо в носу девушки ничуть его не смущало.

— «Негрони», — бросила Синди и, крутанувшись на высоком стуле, развернулась лицом к Мартину. — Сказать, как это готовится? — спросила она через плечо, видя, что бармен не сдвинулся с места, и без запинки оттарабанила рецепт.

Мартин был потрясен.

— Итак, — грозно прорычала Синди, — надеюсь, ты голоден?

Мартин двумя пальцами немного ослабил ворот рубашки. Ему показалось, что главное блюдо в сегодняшнем меню — он сам.