Стремительный поток - Эмили Лоринг

В низком кресле у камина в гостиной «Холлихок-Хаус» Констанс Уинн вязала, прислушиваясь к голосу брата, который, принимая за стеной душ, пел балладу о любви. Может, он пел потому, что его мысли были обращены к Джин Рэндолф? Рыжие сеттеры растянулись на коврике, навострив шелковистые уши. Салли-Мэй, сгорбившаяся у настольной лампы, вытащила пальцы из ушей, оторвала взгляд от книги и проворчала:

– И зачем дяде Крису понадобилось петь эту слащавую песню! У меня от нее вот здесь появляется странное ощущение. – Она прижала руки к животу.

Констанс подняла глаза от вязанья.

– Это знаменитая песня о любви, дорогая. Благодаря ей у тысяч людей появлялось странное ощущение вот здесь. – Она положила руку на сердце.

– Песня о любви! Почему он поет о любви? Вряд ли он положил глаз на одну из тех дурочек, которые за ним бегают. Только одна не бегает – Джин Рэндолф. Мы с Фло решили попробовать сделать из нее и дяди Криса пару.

– Салли-Мэй! Не смей вмешиваться в дела взрослых! Ты не знаешь…

Девочка развалилась в кресле, вытянув ноги. В своем веселеньком платье она была похожа на огромный букет цветов, правда, немного помятый.

– Чего я не знаю? Что Джин влюблена в этого глупого Гарви Брука? Уж кому про это знать, как не мне. Я сама слышала, как она призналась, что без ума от него.

– Когда?

– Ого! Твой голос прозвучал как выстрел. Вчера у графини.

– Кто там был?

– Графиня, Джин и Сью Калвин.

– И Джин призналась в этом перед Сью?

– Угу.

– Что сказала Сью?

Салли-Мэй сложила губы бантиком, что, как знала Констанс, предвещало для кого-то проблемы, и таинственно проговорила:

– Она много чего наболтала. Вечерняя газета пришла?

– Еще нет, дорогая. Откуда такой внезапный интерес к газетам?

Салли-Мэй замялась, после чего торопливо объяснила:

– Наш учитель истории сказал, чтобы мы вырезали все заметки про строительство Панамериканского шоссе. – Она умолкла, когда в коридоре хлопнула дверь, и голос, выводивший мелодию, окреп.

Песня оборвалась, когда Кристофер Уинн переступил порог гостиной. Рыжие сеттеры бросились к нему.

– Эй, полегче, ребята, я одет к ужину! – Потрепав собак по головам, он осторожно убрал их лапы со своего синего сюртука.

– Ты – прямой ответ на мою молитву! – Салли-Мэй пихнула его кулаком в грудь. – Я умираю с голоду. Тетя Конни не хотела начинать ужин, пока ты не придешь.

– Извини, что опоздал.

Констанс заметила, как изменилось выражение его глаз, из веселых ставших серьезными.

– Задержался в церкви. – С явным усилием он попробовал говорить жизнерадостнее. – Ну что ж, Салли-Мэй, я тоже голоден. Живо за стол!

Во время ужина Констанс искоса поглядывала на племянницу. Неужели сбор информации о строительстве Панамериканского шоссе – единственная причина ее интереса к газетам? Не замешана ли тут каким-либо образом Сью Калвин?

Позже, в гостиной, она наблюдала за Салли-Мэй, когда та коршуном налетала на полосы газеты, которые, прочитав, откладывал Кристофер, и, сдвинув брови, просматривала их.

Кристофер закончил чтение и прошел к. пианино. Салли-Мэй жадно схватила последнюю страницу.

– Спорт. Ничего из того, что мне нужно! – Она подошла к окну и выглянула на улицу. – Славную ночку выбрала Сью для своей вечеринки. Еда из Нью-Йорка, негритянский ансамбль, и все в городе старше восемнадцати и младше сорока получили приглашения. А тебе приглашение прислали, дядя Крис?

Констанс с любопытством взглянула на брата. Нет, ее воображение тут ни при чем – он действительно густо покраснел. Может, у них с Салли-Мэй есть общий секрет, имеющий отношение к Сью Калвин?

– Не прислали. Вечеринка танцевальная?

– Угу. Все должны были явиться в красном или желтом. Какой-то пси… пси-хо-лог сказал Сью, что от этих цветов людям становится веселее. Фло говорит, что наверняка сорвется крыша дома, когда вечеринка начнется. Там уже скопилась целая куча машин.

Констанс посмотрела на часы.

– Тебе пора готовить уроки, Салли-Мэй.

– О господи! – Душераздирающе вздыхая, девочка побрела в библиотеку, зная, что спорить бесполезно.

Через минуту в коридоре зазвонил телефон.

– Кристофер Уинн слушает.

В трубке раздался голос, хриплый от волнения и страха:

– Я звоню по просьбе Люка Картера. Его жена хочет увидеть вас как можно скорее. Доктор говорит, что она не проживет больше получаса.

– Я немедленно буду у вас, – сказал Кристофер и, положив трубку, вернулся в гостиную. – Кон, я иду к Картерам.

– Только не по холму! Помнишь предупреждение Хью Рэндолфа?