Чудо купальской ночи - Татьяна Алюшина

– Клим, помните, что чем выше прыгнешь, тем больше удачи в этом году у вас будет! – прокричала ему напутственно Полина.

А он смотрел на костер перед собой и только сейчас обнаружил, что вообще-то это не костерок для супчика в котелке, а вполне себе здоровенный кострище, и огонь вздымается вверх будьте любезны, легко можно и пятую точку припалить, а если неудачно прыгнуть, то чего и побольше! И оказалось, что еще никто не прыгал, ждали, когда огонь спадет, а Ставров уже вот готовенький нарисовался – первый!

Но уже какой-то первобытный азарт, вызов победителю закипали в крови, поддерживаемые и нагнетаемые одобрительными ритмичными криками, заводными песнями, музыкой… и колдовскими глазами Полины, которыми она смотрела на него через пламя с восторгом, как на своего героя…

И ни о чем больше не думая, Ставров разогнался, с силой оттолкнулся от земли и прыгнул!! И на какое-то замедлившееся и растянувшееся во времени мгновение почувствовал невероятную свободу парения и чистую удальскую радость! Хо-ро-шо!!

И приземлился прямо перед девушкой Полиной, улыбавшейся ему лихой задорной улыбкой и смотревшей на него восторженно.

– Опля! – сказал он ей, еле удержавшись в последний момент, чтобы не заграбастать ее в объятия и не зацеловать до обморока эти ее румяные щечки с ямочками. Эти соблазнительные медовые губы…

– Посмотрите! – показала она ему экран телефона. – Очень здорово получилось! Я покадрово сняла.

– Да, хорошо, – согласился Клим, даже не разглядывая снимков. – Ну а вы?

– А я теперь, – рассмеялась она, отдала ему смартфон, достала свой и тоже протянула. – Снимете?

– А то! – пообещал он.

Полина отошла от Клима, пошептала что-то еще в свой платочек, кинула его в костер и направилась к площадке для разбега, где уже стояла очередь из троих желающих. Она прыгнула, визжа не столько от страха, сколько от удовольствия игры, высоко приподняв подол платья. И Ставров увидел ее ножки, только сейчас сообразив, что до сих пор их не видел. Ах, какие у нее чудесные точеные ножки! Красота!

Он поймал ее, когда она перепрыгнула огонь, и на мгновение прижал к себе.

– А теперь, – сказала Поля ему, несколько запыхавшись, но вся еще в восторге прыжка, возбужденная, – пора купаться в реке. Мы с вами идем отдельно: меня уже девочки ждут, – и она показала на группу девушек, стоявших недалеко от костра и звонко над чем-то смеющихся, – а вы идете с мужчинами вон туда, – Полина повела рукой, указывая дальше по берегу реки, – там и Костромин с Усюговым будут. Они, как и вы, первыми через костры прыгали. Только помните, Клим: заплывать сегодня никуда нельзя, вообще мужчинам сегодня плавать нельзя, тем более в одиночестве, русалки утащат. Пусть это и кажется вам суеверием, но каждый год в эту ночь пропадают несколько мужчин. Кого-то находят потом, но чаще так и исчезают без вести. В общем, не плавать. Но трижды окунуться с головой обязательно.

– Инструктаж понял, – кивнул Ставров и спросил: – А вы где будете?

– В другом месте, – озорно сверкнула она глазами и рассмеялась: – А что, подсмотреть хотите?

– Очень хочу, – честно признался он. – На вас голенькую, бегающую по полю в росе. Очень хотел бы посмотреть.

Полина рассмеялась звонко, откинув голову, а потом сверкнула на Клима загадочными глазами веселой ведьмочки и, понизив голос, сказала:

– Нельзя, погибните навеки, – и снова таинственно рассмеялась.

– А может, я не прочь погибнуть за такое, – наклонившись к ней поближе, в ответ загадочно прошептал он.

– Берегите свою жизнь, Климент Ставров, – снова засмеялась Поля чарующим низким смехом, отходя от него, и махнула рукой, пообещав уже издалека: – Я найду вас потом. А если потеряетесь, встречаемся у тех деревьев, где наши расположились.

И исчезла в ночной тьме, только ее серебристый смех он услышал и подумал: неужели девушки действительно пойдут на какое-то поле бегать голыми, а потом нырять в речке? Вот уж воистину: ночь чудес и тайн!

По полю Полина с девчонками бегала с радостным визгом и хохотом. И хоровод водили, и катались по земле, купаясь в росе, и точно знали, что какие-то парни за ними подглядывают вон из-за тех деревьев, но ни за что не подойдут – во-первых, запрет, а во-вторых, просто побоятся: вдруг это не живые девушки, а русалки или ведьмочки – в эту ночь все возможно…

А Поля бегала, плясала, купалась в росе и непрерывно думала только о нем – о Климе Ставрове! Как он смотрел на нее весь вечер и всю эту ночь! Он словно звал к себе, за собой в горячее, запретное, сладкое… Как вот сейчас, шепотом, от которого у нее полыхнуло все внутри, признался: «А может, я не прочь погибнуть за такое…» Эти его зеленые глаза, в них не просто сильное мужское желание, в них что-то другое, глубокое. Ее как током ударило от его тела, когда она обвязывала его поясом, прижалась на мгновение к нему и почувствовала и поняла его возбуждение.

Клим Ставров!

Даже имя его ее завораживало. Он оказался единственным мужчиной в ее жизни, которому отозвалась и запела ее душа, женственность…

А потом девчонки, накинув только нательные рубахи и прихватив одежду в охапку, со смехом и визгами добежали до речки, разделись и сиганули в воду! Трижды погрузившись в реку с головой, Полина помахала резвящимся в воде девушкам и выбралась на берег. Ставрову, разумеется, и историки расскажут все интересное и важное, но ей почему-то не хотелось оставлять его надолго одного, вернее, не одного, а без ее компании, и она вроде как подписалась на роль гида по празднику. Ну, как предлог оправдаться перед собой, что так торопится разыскать его, но все же обязанность какая-никакая!

Поля отжала и распустила косу, подняв снизу, потрясла копну волос руками, обсушила их немного нижней рубахой, оделась, надела на голову венок и пошла искать Клима Ставрова.

И не смогла сразу найти: историки сказали, что был здесь где-то, отошел. Она разыскала Василия Игнатьевича с Антониной Петровной, говорят: приходил, искал ее и куда-то пошел, обещал вернуться, если не найдет. Поля посмотрела на реку, где с восторгом и радостью плескались люди, на берега, где цепочкой горели костры, через которые до сих пор кто-то прыгал. Праздник пел, плясал и радовался, но уже перевалил свой пик, постепенно затихая: совсем незаметно начинало светлеть, парочки расходились, ища уединения, старшие семейные женщины отправились по домам готовить праздничное угощение и нести его к реке, где мужчины скоро уже начнут ставить столы, и все будут ждать красивого заключения ночи – горящего Перунова колеса.

Красиво. Хмельно от веселья, радостно и красиво.

Полина пошла вдоль кромки деревьев в какой-то теплой задумчивости, отдалявшей от громких праздничных звуков, погрузившись в неожиданное размышление о том, что она прямо вот чувствует и даже видит, как сегодня меняется вся ее жизнь. И это завораживает.

Страшит и завораживает.

И вдруг Полина увидела Его.