Куколка для Немезиды - Наталия Миронина

Похоже, ее здесь не очень жаловали. Владимир это почувствовал сразу. Еще он понял, что Жанна – героиня не его романа: ростом девушка оказалась с него, почти метр восемьдесят, с хорошо развернутыми плечами, а ее шаг сильно вывернутым носком наружу намекал на занятия если не балетом, то танцами. Бедра были широкие, грудь большая, а живот плоский. Все это успел разглядеть Свиягин и сделал вывод, что Жанна – особа очень интересная, с претензией и амбициями. Ему, любящему тихих, спокойных и незамысловатых девиц, такая не то чтобы не по зубам, просто слишком тревожно: влюбиться можно, а от этого одна головная боль. Однако судьба и, видимо, коварная брюнетка рассудили иначе. С этого момента и дня не проходило, чтобы Владимир и Жанна не столкнулись на улице. Они здоровались. Свиягин каждый раз обращал внимание на ее потрясающую фигуру, отмечал красивые глаза и то, что Жанна с ним все время заговаривает. Через две недели он вдруг подумал, что девушка в него влюбилась. Так вот прямо и подумал. А подумав, предпринял ряд шагов, которые привели их с Жанной сначала в кафе, затем в ресторан, казино, театр, потом он напросился к ней в гости.

– Приезжай. – Жанна, равнодушно посматривая по сторонам, назвала адрес. Место было далекое. Почти край Москвы.

– Я утром заеду. – Владимир все еще не был уверен в правильности своих шагов. Жанна в ответ лишь пожала плечами.

Утром Свиягин позвонил в обшарпанную, обитую столетним дерматином дверь. Вид лестничной площадки его шокировал. С потолка свисали провода, стены были расписаны краской. «Ну и дыра!» Свиягин принюхался: в довершение ко всему пахло кошками. На его звонок никто не ответил. Прошло несколько минут, Владимир уже повернул к лифту, когда дверь наконец открылась и на пороге показалась заспанная Жанна. Она была в пижаме, босиком. Владимир успел только заметить яркий лак и очень узкие ступни.

– А, это ты, проходи…

Она повернулась спиной и проследовала в комнату, где легла в постель, укрылась почти с головой и затихла. Владимир смущенно прошел в старую, запущенную квартиру. В ней были порядок и бедность. Войдя в комнату, где лежала укрытая Жанна, он в нерешительности остановился. Всю дорогу Владимир представлял, как он войдет, как ему предложат чай или кофе, как они начнут разговор, который должен привести обоих в постель. Свиягин волновался, как бы не вышло неловкости. А тут…

– Ну, ты долго будешь так стоять?! – голова Жанны показалась из-под одеяла. – Или раздевайся, или уходи… не мешай.

Свиягин еще немного потоптался на месте и стал стягивать носки – он точно помнил наказ одного старого отцовского приятеля: «Начинать раздеваться надо с носков. Женщина никогда не должна тебя видеть в них!»

Все, что происходило дальше, повергло Свиягина в недоумение. Он, оказывается, сексуальный гигант. Любовный марафон продолжался несколько часов. Жанна, потерявшая голову, извивалась в его объятиях, кричала, стонала и царапалась. Последнее особенно обеспокоило Свиягина. Семья для него была очень важна, а своим приключениям он никогда не придавал особого значения. И сейчас ему казалось, что он выйдет из этой старой квартиры, из этого вонючего подъезда, и все приоритеты займут положенное место. Однако вышел Свиягин не скоро. И не один, а с Жанной. Они спешили обедать, потом в кино, затем опять заехали к ней. Только поздно ночью Владимир открыл своим ключом дверь и, крадучись, пробрался в ванную. Там Свиягин, присев на любимый пуфик жены, задумался о том, что же с ним происходит уже третий месяц. И пришел к выводу, что он влюбился в эту резкую, прямолинейную, красивую брюнетку. Влюбился в ее уверенную осанку, широкий шаг, решительные жесты. Ему нравилось, что она всегда точно знает, что имеет смысл делать, а что даже не стоит и начинать. Жанна совершенно случайно дала ему пару очень разумных советов по части взаимоотношений с тогдашними компаньонами.

– С какого переляку ты будешь брать его родственника на работу? Казачок-то засланный может оказаться! У тебя же руки будут связаны!

Так в нескольких предложениях Жанна разрешила проблему, над которой Свиягин мучился неделю: сложно было отказать близкому другу и акционеру. Она тут же отмела все моральные сомнения, выпятив чисто экономические нерезоны этого поступка. Жанна была эффектной, на нее оглядывались на улице, с ней нельзя было сидеть в ресторане – головы мужчин, да и женщин, всегда оказывались повернуты в ее сторону. Правда, иногда самоуверенную девушку «заносило», и она попадала в ситуации немного неловкие, но Свиягина это только умиляло. На антикварной выставке она подошла к владельцу картины Кандинского и, указывая на продаваемый предмет стоимостью миллион долларов, спросила:

– Скажите, а такой парной картины у вас нет – нам в фойе второго этажа повесить надо.

Жанна думала, что Владимир ее не слышит, и решила немного «поиграть» в богатую покупательницу. Хозяин галереи, старый ассириец, внимательно посмотрел на странную даму и мягко заметил:

– Покупать что-то парное для фойе лучше всего на вернисаже в Измайлове.

Жанна фыркнула и удалилась. Свиягин улыбнулся в свои пшеничные усы. Их заставила его отпустить Жанна, сам Владимир считал, что они делают его похожим на моржа.

В постели любовница била все рекорды по раскованности и бесстыдству. Свиягин, утомленный семейной обыденностью и случайными невнятными встречами, только изумлялся и радовался вседозволенности. (Быстро забыв, что в период ухаживания за своей супругой ему предлагался почти тот же экстремальный ассортимент ласк.) Роман длился полтора года.

Однажды, сидя в ресторане, Жанна, вздохнув, произнесла как бы в воздух:

– Я так хочу свое дело открыть. Достать бы денег, я бы отработала. Я знаю как, я давно мечтаю о своем салоне.

Владимир, который ерзал уже несколько минут, поскольку на Жанну пялился весь зал, вдруг взглянул на нее и произнес:

– Тебе не дело открывать надо, а угол собственный заиметь сначала.

На следующий день он привез любовнице пакет с деньгами, а еще через месяц она въехала в трехкомнатную стометровую квартиру в доме, который находился в одном дворе с многоэтажкой, где жили Свиягины. «Чтобы далеко не ходить…» – пошутил Владимир.

Идиллия длилась недолго. Как-то утром супруга Свиягина, которая уже подала на развод, потому что знала о романе, квартире и прочем, зло произнесла:

– Попроси любовника своей любовницы не сигналить рано по утрам. Дом спать перестал.

Любовника увидеть оказалось делом простым – он заезжал за Жанной в те дни, когда Свиягин не мог быть у нее. Объяснение получилось бурным, Жанна даже не пыталась отпираться. А самым главным ее аргументом в свою защиту было то, что он ни разу за все время не сделал ей предложения. А ей хочется нормальную семью и детей. На это возразить оказалось нечего, и Свиягин раз и навсегда забыл дорогу в ту сторону. Жена получила развод, деньги и уехала в Штаты вместе с дочкой. Не квартиру или денег было жалко Свиягину – было жаль разрушенной семьи, и было противно, что такая красивая и неглупая женщина оказалась такой банально лживой. Ведь все же он ее любил.