Все как в сказке - Мишель Кондер

– Ты хорошо провела время? – спросил он.

– Да.

Он прищурился:

– Почему ты грызешь нижнюю губу? В чем дело?

Имоджен посмотрела на водителя автомобиля:

– Ни в чем.

– Теперь я понимаю, что твое «ни в чем» означает «что-то случилось», – произнес он.

– Ты не слишком догадливый, – сказала она, улыбаясь, несмотря на свои опасения. К счастью, Надир больше не мучил ее расспросами.

Проверив Надину, Имоджен снова почувствовала неуверенность, хотя ей ужасно хотелось броситься на шею Надиру.

Он грациозно провел ее к дивану:

– Ты хочешь поговорить о своем «ни в чем»?

Имоджен вздохнула:

– Ну, ладно. Мне стало интересно, почему ты не хочешь быть следующим королем Бакаана. – Заметив, как он опустил веки, пряча взгляд, она покачала головой. – Почему, как только я задаю тебе личный вопрос, ты отказываешься разговаривать?

– Я управляю большой организацией, которая уже страдает от моего отсутствия. У меня нет времени управлять еще и Бакааном.

– Однажды ты сказал мне, что тебе нравится покупать компании, которые находятся на грани краха, и превращать их в развитые фирмы. По-моему, в Бакаане похожая ситуация. Страну нужно преобразовать. – Она взглянула на его напряженную фигуру. – Ты прирожденный лидер, Надир, и люди тебя любят. Ты мог бы управлять страной с закрытыми глазами.

– Дело не в умении. – Он вскочил с дивана, словно боясь лопнуть от избытка энергии. – Я никогда не хотел стать королем. А ты? Если я стану королем, ты будешь королевой. Как тебе такая перспектива, если ты даже не хочешь просто стать моей женой?

Удивившись, что Надир задал ей подобный вопрос, Имоджен ответила не сразу:

– Честно говоря, я не знаю. Я всегда мечтала открыть танцевальную студию и преподавать танцы. А местные женщины, по-моему, очень стеснены в правах.

– В некотором смысле, да. Однако равноправие женщин – одна из ключевых реформ, которую мы обсуждали с Захимом. Еще нужно улучшить социальную инфраструктуру, которая превратит Бакаан в конкурентоспособную и привлекательную страну, куда захотят приезжать туристы и вкладывать деньги бизнесмены. – Он умолк, будто понял, как увлеченно говорит. – Захим станет прекрасным лидером. А ты должна будешь открыть студию. Ты отличная танцовщица.

Имоджен показалось, что Надир шутит.

– Ты согласишься, чтобы твоя жена работала танцовщицей?

– Почему нет?

– Я не знаю. – Имоджен лишилась дара речи. – Ну, ты же принц. Ты учился в Гарварде и говоришь на девяти языках.

Ее нервировал его взгляд. Надир нахмурился.

– Для меня это не важно. А почему ты стыдишься своей профессии? – спросил он. – Отчего ты так не уверена в себе? Это из-за твоего отца?

Ее испугала его проницательность.

– Почему ты так решил?

– С ним разговаривал руководитель моей службы безопасности, когда пытался тебя разыскать. Насколько я могу судить, человека, который не знает, где его дочь, вряд ли назовешь хорошим отцом.

– Он им не был. И он никогда не одобрял мою работу. Иногда он вел себя как тиран, а иногда вообще меня не замечал. В детстве его отношение меня озадачивало.

– Ах, можешь не продолжать. Его любовь сводилась к проверке того, хорошо ли ты тянешь носок.

– Твой отец был таким же?

Надир выгнул бровь.

– Мой отец прямо заявлял, чего хочет от конкретного человека. – Он помрачнел. – Я ушел из дому в пятнадцать лет и отправился в Карибский бассейн, где работал барменом в стриптиз-клубе.

Имоджен удивленно округлила глаза:

– Не может быть!

Он рассмеялся:

– Я умею готовить коктейли.

– Надир! – Имоджен прикрыла рот, чтобы перестать хихикать. – Ты серьезно?

– Потом я работал в строительной бригаде в Штатах и зарабатывал деньги, играя в онлайн-покер.

– У меня нет слов. – Карьера Имоджен в «Мулен Руж» показалась ей безобидной детской сказкой. – Теперь я понимаю, что ты не был близок с отцом, – с сожалением сказала она.

– Мы никогда не были с ним близки. Я был наследником. Золотым ребенком. Мой отец считал, что я не сделаю ничего плохого. – Он умолк и уставился в пространство перед собой. Имоджен показалось, что их разговор окончен. – Но потом я совершил ошибку.

Он уставился на нее серо-голубыми глазами, словно бросая ей вызов. Она не знала, что сказать. Он оглядел ее из-под длинных ресниц. На его лице читалось отвращение.

– Тебе интересно знать, что я сделал? – спросил он.

Его тихий вопрос был полон ярости и боли. Имоджен с трудом сглотнула. Она хотела подойти к Надиру и обнять его, но не представляла, как он реагирует на ее утешение. Возможно, он снова от нее отгородится. Ей стало очень неловко.

– Расскажи, если только ты сам этого хочешь, – ответила она.

Он взволнованно потер рукой лицо, и у Имоджен стало тяжело на душе.

– Если мы пробудем в Бакаане подольше, ты в любом случае сама все узнаешь. – Он говорил равнодушно. – Когда мне было пятнадцать лет, моя мать и сестра-близнец погибли в автомобильной аварии, пока солдаты моего отца гнались за ними.

– О, Надир, это ужасно! – Имоджен понимала, что никакие слова не смогут утешить Надира, но не смогла промолчать. – Почему они их преследовали?

– Моя сестра страдала от синдрома Туретта, а мой отец не верил в ее болезнь. – Он говорил с негодованием и презрением. – Когда сестра повзрослела, мама поняла, что жизнь в Бакаане ее разрушает, и захотела увезти ее в Европу. – Он посуровел. – Мой отец отказал ей в просьбе, хотя они развелись, поэтому мать решила сделать это втайне. Я должен был ехать с ними, но я знал, что отец рассердится и неизвестно как отреагирует, когда обо всем узнает.

– И ты поехал с ними? – осторожно спросила Имоджен.

Он подошел к окну и уперся руками в подоконник, вглядываясь в темноту:

– Нет.

Имоджен ждала продолжения, понимая, что эта история сильно повлияла на характер Надира.

– Я повел себя как эгоист. Мне не хотелось, чтобы они уезжали, поэтому я рассказал отцу об их плане. – Он резко хохотнул. – Отец послал за ними солдат. Во время погони моя мать не справилась с управлением, и автомобиль сорвался с крутого обрыва. Мне сказали, что они погибли мгновенно. Но это меня мало утешило.

Имоджен сидела неподвижно, затаив дыхание. Она не знала, как реагировать. Надир явно винит себя за аварию. И даже выговорившись, он не избавится от чувства вины.

Она вспомнила, как в первую ночь во дворце Надир сказал ей о том, что он и его сестра пострадали от семейных проблем. Внезапно она представила, как Надир, старший ребенок в семье, разрывается между любовью и верностью к обоим родителям. У Имоджен, по крайней мере, была безусловная любовь матери. У Надира были только брат и сестра, которых он защищал и оберегал.