Я все равно тебя дождусь! - Евгения Перова

– Польку! Смешно. Но верно. Спасибо, вы мне очень помогли. – Лиде совершенно не казалось странным, что она стоит и разговаривает на такую тему с первым встречным – «первому встречному» это тоже почему-то не казалось удивительным.

– Не хотите рассказать, что у вас случилось?

– Просто я не знаю, как жить дальше.

– Вы неверно формулируете вопрос. И еще – к кому вы его обращаете?

– К кому? Не знаю… Ну, если бы верила в Бога, наверно – к Богу. А так – к мирозданию, что ли! А почему неверно? Как надо спрашивать?

– Вы спрашиваете у мироздания, как вам жить, да? А нужно спросить себя: чего мироздание хочет от меня? Понимаете? Зачем я? Не «как» жить, а «зачем». В чем смысл вашей жизни – вот главное. Не жизни вообще, это недоступно нашему пониманию, а вашей жизни. А «как» – это неважно. Главное понять – зачем.

– Зачем… И правда, зачем? – Лида задумалась, потом еще раз вгляделась в собеседника: – А вы кто? Психолог?

Он рассмеялся:

– Нет, не психолог! Я обычный менеджер, вот.

И протянул ей визитку.

– А почему вы все это знаете?

– Потому что я сам прошел через такой же кризис.

– А в чем смысл вашей жизни?

– Моей? Возможно, в том, что… Ну, если незнакомая женщина в экспрессе «Трубеж – Москва» вдруг спросит у меня, как ей жить дальше, я смогу помочь ей найти ответ.

– Так вот для чего вы тут стоите!

– Конечно, именно для этого.

– Спасибо.

– Удачи вам!

Лида пошла дальше, улыбаясь: не «как», но «зачем»! Надо это обдумать. Интересный какой человек попался – и действительно помог! А она даже не спросила, как его зовут… Он же дал ей визитку! Но никакой визитки у нее не было – ни в руках, ни в карманах джинсов. Выронила, наверно…

Вернувшись домой с вокзала, Марк долго работал в саду: косил траву, обрезал сучья, укреплял забор, чинил скамейку, жег костер – и спать лег очень поздно, мгновенно уснув. Но посреди ночи проснулся – за окном гремело и сверкало, потом обрушился проливной дождь. Марк полежал, слушая, как грохочет по крыше, потом поднялся и вышел на крыльцо – дождь стоял стеной, а гроза ушла на восток, и там время от времени полыхали молнии. Он потоптался на крыльце, потом шагнул под ливень и заорал, запрокинув лицо и задрав руки вверх. Он кричал, а жесткие струи били ему в лицо. Наконец он замерз и вернулся в дом, стянул и бросил прямо на веранде мокрые трусы и майку, прошел на кухню, оставляя на полу влажные следы, открыл холодильник, налил себе полстакана водки, выпил залпом, лег в постель и накрылся с головой одеялом. Это была постель Лиды, и одеяло с подушкой еще хранили ее запах…

Как потом Лида сокрушалась, что сразу же не позвонила Шохину! Но когда – сразу? Во-первых, сначала надо было объясниться с Патриком, а Лида тянула до последнего, пока он сам не спросил:

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Они сидели на кухне, ожидая вызванного на полвторого ночи такси – ложиться спать было как-то глупо. Лида опустила голову – она уже решила, что расскажет обо всем в письме.

– Ты и мальчик – вы не едете в Лондон? – Патрик упорно говорил по-русски, и Лида впервые подумала: а не прикрывается ли он чужим языком так же, как она?

– Патрик, прости…

– Ты не выйдешь за меня замуж?

– Мне так жаль!

– Мне тоже. Но ты любишь его.

– Патрик…

– Мне жаль, что я не знаком с ним раньше. Он очень много тебя любит.

– Очень сильно, – машинально поправила Лида. – Откуда ты знаешь?!

– Я вижу.

– Прости, я совсем не хотела морочить тебе голову!

– Морочить?

– Обманывать! Я верила, что у нас с тобой все получится!

– Я понял.

Потом, когда случилось то, что случилось, Лида перебрала по минутам эти несколько дней, решившие их с Марком судьбу, – казалось бы, что может изменить пара дней! Но они изменили все.

Почему, почему она не позвонила Марку? Она не понимала, что это было за наваждение, – вот он, телефон. Только протяни руку! А она вместо этого тянула время. Ей казалось, что неправильно, невозможно сообщать такое по телефону – ей нужно было видеть лицо Марка, его глаза, чувствовать его, обнимать…

Поверить.

Может, подсознательно она боялась услышать в трубке чужой голос и холодный тон: собралась уезжать – уезжай? Опять испытать разочарование? Опять понять, что она все выдумала? Может быть…

И ей почему-то казалось, что только она тут мечется и рвется на части, а там, в Трубеже, жизнь остановилась и ждет ее приезда и решения. Такой стоп-кадр: вокзал и сгорбленная от горя спина Марка. А в это время жизнь в Трубеже шла своим чередом и совсем не так, как могла себе представить Лида.

Патрик уехал в ночь на среду, утром Лида проснулась от того, что Илька тряс ее за плечо:

– Мам, а мам, кругом вода почему-то! – И тут же раздались отчаянные звонки в дверь – сосед сверху прибежал предупредить, что у него прорвало трубу, так что Лида весь день боролась с последствиями наводнения, а вечером повезла Ильку к матери, потому что жить в отсыревшей квартире было невозможно.

Что же это, думала она в отчаянии, почему все так сразу?! Ну да, это была ее любимая фраза: «У нас все происходит одновременно, дабы не создавать очередей», но так – уже слишком! Словно сама судьба ставила ей подножки, не пуская в Трубеж! Черт побери! Лиду просто трясло от нетерпения. В четверг она опять занималась квартирой – сосед залил весь подъезд до первого этажа! – и поехала к Марку в пятницу утренним экспрессом. Уже на подъезде к Трубежу у Лиды вдруг зазвонил мобильник и высветился незнакомый номер:

– Лида? Это Саша. Александра, из Трубежа…

– Саша?! – изумилась Лида и вдруг похолодела: – Почему ты звонишь? Что случилось? Марк? Что с ним?!

Она так закричала, что сидевшие рядом пассажиры дружно уставились на нее.

– Что с Марком?! Он жив?!

– Лида, успокойся! Он жив! Жив! Была авария, но с ним все в порядке!

– Авария…

– Да, он разбил мотоцикл…

– На мотоцикле! Он в больнице?

– Да! Ты приедешь?

– Уже еду… Слава богу, жив…

Мобильник выпал из ее руки.

Очнувшись, Лида увидела какие-то физиономии, штук шесть, как ей показалось, и они кружились. Лиду затошнило. Резкий запах вдруг ударил ей в нос, она дернулась и пришла в себя. Физиономий было только две, Лида их узнала – мужчина с ноутбуком, всю дорогу сидевший напротив нее, и полная дама с бокового места: это она совала Лиде под нос ватку, смоченную какой-то вонючей гадостью. Они смотрели на Лиду с тревогой: