Я все равно тебя дождусь! - Евгения Перова

– Что с вами?

– Ничего… спасибо, – медленно произнесла она.

– Что-то случилось? Вам сообщили по телефону, да?

Полная дама подала ей телефон, и Лида тупо на него посмотрела:

– По телефону? – И тут, наконец, вспомнила: авария! – Мой муж попал в аварию! Господи…

– Тихо, тихо! – Мужчина успокаивающе взял ее за руки. – Он жив! Вы помните? Вам же сказали, что он жив!

– Правда?!

– Правда! Я сам слышал, как вы повторили: жив, слава богу!

– А где, где авария, в Москве? – Глаза у полной дамы так и горели от сочувствия и любопытства. Она накапала каких-то капель в пластиковый стаканчик с водой и сунула Лиде: – Вот, выпейте. Вам надо успокоиться. Это валокордин. Я всегда с собой вожу, и нашатырь, мало ли. А вот и пригодилось.

Лида посмотрела на мужчину – тот покивал: выпейте-выпейте! Она выпила, сморщившись, словно водку.

– Авария… в Трубеже…

– Так мы скоро приедем. Еще полчаса, и мы в Трубеже. И вы все узнаете. Осталось чуть-чуть. Это ж не в Москву возвращаться. Представляете, сейчас бы вам…

– Хорошо бы ей чаю выпить, крепкого и сладкого. Где бы раздобыть?..

– Я! Я принесу, сейчас! – И полная дама унеслась вдаль по вагону, а Лида вдруг горячечно забормотала, уставившись попутчику прямо в глаза:

– Мы разошлись, понимаете? Вернее, я его бросила, потому что думала… Но это не важно. Я еду сказать, что хочу вернуться, что люблю его. Всю жизнь. Только его. Его одного. И вот! А вдруг? А вдруг он это сделал… из-за меня? Я не переживу этого, не переживу, я не переживу, не переживу, не пере…

Попутчик вздохнул и ударил ее по щеке. Лида замолчала, потом уже нормальным голосом сказала:

– Спасибо.

– У вас дети есть?

– Сын.

– Значит, переживете. Послушайте меня. Самое главное – ваш муж жив. Понимаете? Он – жив. Все остальное – неважно.

– Да, да. Вы правы. Спасибо вам, спасибо! Спасибо…

Прибежала запыхавшаяся дама с чаем, Лида и ей сказала раз двадцать спасибо. Чай был слишком горячий и ужасно сладкий, но Лида потихоньку выпила его, стараясь не встречаться взглядом с полной дамой, которая все время кивала ей и ободряюще улыбалась. Мужчина делал вид, что изучает что-то в ноутбуке, но Лида чувствовала, что он потихоньку за ней наблюдает, и когда она засуетилась в поисках бумажной салфетки – слезы, не переставая, текли у нее по щекам, – подал ей большой носовой платок, клетчатый и респектабельный.

– Ничего, вы справитесь, – сказал он, глядя на Лиду поверх элегантных очков в тонкой оправе. – Вы сильная, справитесь. Осталось немного – скоро вы увидите мужа, скажете, как любите его, и все будет хорошо.

– Вы думаете?

– Да. Вы знаете, мне очень нравится выражение, его приписывают Марку Твену: «Все будет так, как должно быть, даже если будет наоборот».

– Забавно. Но не очень понятно.

– Это сейчас непонятно. Потом все разъяснится, со временем. Я часто думаю, что наша жизнь похожа на блуждание в лесу. Гора, заросшая лесом. Мы идем, не зная тропинок, плутаем, сворачиваем не туда, возвращаемся. Но когда добираемся до вершины и оглядываемся на пройденный путь, понимаем, почему мы сворачивали именно туда, за чем возвращались.

– Послушайте, а мы… мы не встречались с вами совсем недавно? В воскресенье? Вы не ехали в экспрессе из Трубежа, нет? – И сама засомневалась: да нет, тот был моложе! И без очков! Или в очках?

Попутчик чуть заметно улыбнулся:

– Я часто езжу разными экспрессами. Но это был не я. Ну вот, подъезжаем. Удачи вам! И вашему мужу. Пойду покурю.

Он встал и, слегка поклонившись Лиде, ушел в тамбур. Лида закрыла глаза и откинула голову на спинку сиденья. Пасьянс, который она начала раскладывать в воскресном поезде, наконец сошелся. Она все поняла. «Я боялась довериться Марку полностью, – думала Лида, – а сама все время обманывала его доверие. Отношения двоих – это и правда как танец. А я не попадала в такт. И когда Марк делал шаг вперед, я просто стояла на месте, а когда он отступал, отступала и я, вместо того чтобы сделать шаг к нему. Я только брала, не отдавая ничего взамен. Я любила Марка для себя, а не для него…

Только будь жив!

Марк, пожалуйста, будь жив!

Я люблю тебя. Люблю. Все остальное неважно.

Я согласна на все – пусть ты разлюбишь меня, бросишь, пусть!

Только живи!».