Третье чудо - Меллори Кейн

– По-моему, ты так и делаешь, да?

Она рассмеялась.

– Да! Как ты догадался?

– Да ты ведь разговариваешь с растениями, с едой и со мной, даже когда я сплю. Знаешь, Сэн, я не знаю, что из этого получится, но я так тебя хочу!

– Я сделаю все, что нужно. – Она погладила его по лицу.

– Пожалуй, тебе придется лечь сверху. Эта чертова нога не выдержит моего веса.

– Без проблем!

Тристан поцеловал ее со всей страстью, накопившейся в нем за три месяца. Ощутив его возбужденный член, Сэнди подумала: если у него и есть проблемы, то не с потенцией. Желание нарастало и пульсировало в ней.

– Я займу твое место… только временно, – сказала она, – потому что мне нравится, когда ты сверху, любимый.

Тристан хотел что-то сказать, но она заглушила его слова поцелуем. Она целовала его, чувствуя, как он все больше возбуждается. Тогда она приподнялась над ним, позволила ему войти в себя, затем медленно и осторожно опустилась.

Она испытала невероятное удовольствие, когда он наполнил ее, и желание стало возрастать. Мышцы ее влагалища сжали его, он застонал и сделал толчок вверх, обняв и слегка приподняв ее, вглядываясь ей в лицо из страха причинить ей боль.

– Мне хорошо, просто чудесно, – жарко прошептала она. – Не останавливайся. Я хочу тебя чувствовать, всего тебя.

Тристан повиновался, и она опустилась на него и начала двигаться.

Тристан застонал и снова обнял ее за располневшую талию. Он нарочно придерживался медленного ритма, который ее не удовлетворял. Она пыталась ускорить его, но Тристан удерживал ее.

– Трис, отпусти! – пробормотала она.

– Не торопись, Сэн. Двигайся медленно и равномерно. Вперед, назад, вперед, назад. Следи за ощущениями. Ты же знаешь, как нам больше нравится.

– Но это слишком долго. А мне нужно…

Тристан притянул жену к себе, чтобы дотянуться до ее груди губами.

– Трис, не забудь про… молоко.

– Я помню.

Он забрал в рот набухший правый сосок и стал ударять по нему языком.

– О! – вырвался у нее крик, и она выгнула спину, подаваясь к нему грудью.

Сэнди почувствовала, как он слегка втянул в себя нежный сосок. Она задохнулась, и в тот же момент он ускорил темп, так что они стали двигаться вместе все быстрее и быстрее. Движения его члена возносили ее все выше и выше, пока у нее не возникло ощущение, что она вот-вот взорвется.

Вспышки наслаждения совпадали с его толчками. Они дышали и двигались в унисон.

Затем Тристан толкнулся сильнее и глубже, и коснулся в ней такого места, что она действительно взорвалась. Под ее закрытыми веками закружились бесчисленные сияющие звезды. Она не сознавала ничего вокруг, кроме блаженства слияния с любимым мужем.

Потом, когда они уже заснули, Тристан пошевелил плечом под головой Сэнди, и она недовольно простонала. Он повернул голову и поцеловал ее волосы.

– У меня рука онемела. Извини меня, зануду.

– Ты не зануда, – прошептала Сэнди, – у тебя еще не зажили раны. Ты не зануда, а настоящий храбрец! – Она сладко потянулась и зевнула, испытывая истому во всем теле.

Тристан тоже потянулся. Она с удовольствием смотрела на его худощавый мускулистый торс под гладкой загорелой кожей, хотела погладить его по груди, но он вдруг застыл, затем резко сел и с криком боли схватился за левую ногу.

– Трис? Что? Что с тобой? – Она быстро села в кровати.

С искаженным от боли лицом он осторожно массировал жалкие остатки мышц на левую ноге. Сэнди потянулась к нему, но он отпрянул, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы и издавая мучительные стоны.

Мышцы на внутренней стороне его икры были сведены судорогой. Она в первый раз увидела, как его изуродовала акула. На внешней стороне икры мышц не было, осталась только кость, обтянутая кожей, на которой краснели грубые, неровные стежки.

Она с трудом подавила стон ужаса.

– Ох, Трис, как ты это выдержал!

Он ничего не ответил, но было видно, что напряжение оставляет его. Он опустился на подушку и облегченно вздохнул.

– Боль прошла?

– Прошла судорога, а это главное.

Черты его бледного лица разгладились, вскоре дыхание стало тихим и ровным, он спал. Сэнди улыбнулась, поцеловала мужа в уголок рта и легла. Тристан рядом, теперь ей нечего бояться.

И вдруг начался кошмар.