Сладкое лето - Мэрилин Герр

Но ведь Эбби сказала ему, что они совершенно разные люди и различия между ними непреодолимы.

Он не согласен с ней, но теперь уже не повернуть назад. Он должен убедить ее в своей искренности. Это будет нелегко: Эбби упряма, она слушает лишь свой внутренний голос. Кайл представил себе, сколь медленным и мучительным будет путь ухаживания, прежде чем он сумеет заставить ее изменить представление о нем. Он усмехнулся.

Они поднимались по мраморным ступеням музея, и Эбби чувствовала, как тепло смотрит на нее Кайл. Или ей только кажется? Его крепкие пальцы искали ее руку. Ну вообще-то для того, видимо, чтобы она увереннее держалась на лестнице.

Картины. Да, концентрируй свое внимание на картинах.

Эбби осматривала шедевр за шедевром. Она таяла от восторга, пока они переходили от экспоната к экспонату.

Кайл не хотел прикасаться к ней. Правда не хотел. Он был полон намерений вести себя как настоящий гид, чтобы не пугать ее. Но сгорал от желания прикоснуться к ее коже. Она чувствовала его прикосновения к своему локтю, к спине. Его подбородок касался ее волос. Пальцы время от времени сплетались с ее пальцами. Легкие прикосновения посылали ток по всему ее телу. Она впитывала в себя его теплую мужскую близость.

– Импрессионисты очень хороши, Кайл. Пейзажи Моне просто восхитительны. Он, видимо, любил природу так же, как я.

Кайлу удалось усмехнуться.

– Эбби, никто так не любит природу, как любишь ее ты.

Они переходили из зала в зал как в тумане, рассматривая великолепные творения искусства и задерживаясь подольше у тех, которые особенно привлекали их внимание. Его сильная рука лежала у нее на спине.

Они буквально растворились в этом мире искусства. Греческие амфоры, произведения египетских ремесленников, доспехи средневековых рыцарей, картины… Вдруг Эбби воскликнула:

– Мой поезд! Я чуть не забыла!

– А я как раз и надеялся на это.

Они вышли из музея со стороны Центрального парка.

– Не верится, что день пролетел так быстро. Но это последний поезд сегодня в Ланкастер, Кайл.

Ей показалось, что в его глазах появилась грусть. Не может быть. Она ошиблась. Красивый Кайл Таннер не может так огорчаться по поводу ее отъезда.

Или все-таки может?..

– Ты на этой неделе будешь фотографировать что-то необычное?

– Завтра улетаю в Лондон снимать драгоценности Короны.

– Кайл, ты никогда не рассказывал мне об этом. Ты, наверное, волнуешься.

– Нет. Я их и раньше видел. К тому же это менее важно, чем быть с тобой.

– Что ж, спасибо. Но я не верю, что тебя это не волнует.

Он пожал плечами:

– Да нет. Иногда мне кажется, что я был везде и видел все.

– Ты едешь с кем-то? – с трудом выдавила она.

Ему не хотелось отвечать.

– С Евой Макколл, – произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно.

Эбби отвернулась.

– Конечно. Когда вернешься, привези мне парочку рубинов, если королева сочтет возможным ими поделиться.

– Эбби…

Кайл почувствовал себя несчастным. Он схватил Эбби за руку и прижал ее к своей груди.

– Ева всего лишь мой ассистент. Я не влюблен в нее, – проговорил он и властно поцеловал Эбби. И не мог остановиться, особенно после того, как почувствовал ее ответную реакцию.

Она зашевелилась в его объятиях. Ее руки лежали у него на груди. Их языки изучали друг друга до тех пор, пока она не почувствовала себя в состоянии эйфории.

– Ты поймал меня врасплох, – прошептала Эбби. Она оглянулась на проходящих мимо людей. – Что она подумают?

– Страсть в парке? Ньюйоркцы к этому привыкли. А я нет. Достаточно или еще? – Он снова потянулся к ее губам.

– Кайл, мой поезд. – Она колотила его по груди кулачками.

– Черт, – пробормотал он. – Самый лучший момент за весь уик-энд, а ты хочешь нестись на свой поезд.

– Ты знаешь, что я должна это сделать.

– Можешь провести этот вечер у меня.

– Да ни за что! Негодяй ты все-таки.

– Сильно сказано. Ну что же, твоя взяла. Поехали за чемоданом.

На вокзале большая рука Кайла накрыла маленькую руку Эбби. Прислушиваясь к громкоговорителю, они дружески болтали.

Прибыл, оставляя за собой специфический запах, поезд.

При виде приближающегося поезда Кайл наклонился и поцеловал Эбби в щеку. Она снова увидела это выражение одиночества на его лице.

– Пока, красавица, – прошептал он, – позвоню, когда вернусь.

Как только он упомянул о поездке в Лондон, перед глазами Эбби предстала картина: Ева Макколл в его объятиях. Эбби резко выдернула у него чемодан и вскочила в поезд.