Командировка в Шотландию - Марианна Лесли

– Тори? Можно войти? – услышала она голос Роберта.

Ее рука с расческой застыла в воздухе. О господи, что ему нужно?

– Да, войдите, – отозвалась она внезапно охрипшим голосом, затем откашлялась.

Дверь открылась, и на пороге показался Роберт, словно ожившее видение – в одних джинсах, с голой мускулистой грудью, такой невозможно красивый, что у Виктории захватило дух. Он сделал шаг вперед, и ей показалось, что комната как-то внезапно катастрофически сильно уменьшилась в размерах, стало трудно дышать, словно он заполнил собой все пространство, вобрал в себя весь воздух.

– Ч-то вы хотите? – Виктория вскочила с кровати.

Он внимательно посмотрел на нее, и в глубине его глаз вспыхнули золотистые искорки.

– Прошу прощения, Тори, что беспокою вас, но не могли бы вы мне помочь?

Она недоуменно заморгала.

– Помочь?

В ответ он слегка повернулся, чтобы она могла видеть его раненое плечо.

– Повязка, которую доктор наложил на рану, под душем намокла и отклеилась. – Он через плечо взглянул на Викторию. – Не могли бы вы приклеить ее на место?

Виктория сразу же позабыла обо всех своих опасениях и подскочила к нему, чтобы осмотреть рану.

– В самом деле, вам надо быть осторожнее, – принялась она выговаривать ему, но потом с облегчением заметила, что отклеился только один угол повязки. Очень осторожно, с нежностью, которой не сумела сдержать, она приклеила пластырь на прежнее место. – Разве врач не предупредил вас, что повязку нельзя мочить?

– Предупредил, сестра. – Он повернулся к ней с лукавой, поддразнивающей улыбкой на лице, но мгновение спустя выражение его лица изменилось: оно стало мягким, нежным, зовущим.

– Спасибо, Тори.

Не отрывая взгляда от ее глаз, Роберт взял ее руку в свою и, поднеся к губам, прикоснулся к ней легким поцелуем, от которого у Виктории в животе затрепетали сотни крошечных бабочек, а по руке, от того места, где он прикоснулся губами, побежали горячие токи.

– У вас удивительно ласковые, нежные руки, Тори. Из вас получилась бы прекрасная медсестра. Или доктор. Пациенты выздоравливали бы от одних только ваших прикосновений.

Виктория тонула в глубинах его бездонных глаз и чувствовала, как дрожь охватывает все ее тело, ноги подкашиваются и перестают держать ее, дыхание учащается.

С трудом взяв себя в руки, она натужно сглотнула и пробормотала:

– Я поправила повязку. Что-нибудь еще?

– Ну раз уж вы спрашиваете, Тори, то да, есть еще кое-что.

По крайней мере у нее хватило ума не спрашивать, что он имеет в виду. Но в этом и не было необходимости. Она уже догадалась. Когда он, по-прежнему не шевелясь, смотрел на нее своими ставшими почти черными глазами, она почувствовала, как напряглось и зазвенело словно натянутая струна все ее тело. И когда он наклонился, она вся растворилась во внезапной вспышке возбуждения.

Одной рукой он нежно обнял ее за талию, отчего у Тори перехватило дыхание, а другой провел по ее распущенным волосам, мягко соскользнув с затылка на шею.

Она могла оттолкнуть его, могла сказать «нет», но хотела ли она этого? Нет. Напротив, она жаждала вновь ощутить силу его объятий, вкус его поцелуя, ласковую настойчивость рук и губ. С того самого момента, когда они впервые встретились, Виктория чувствовала, что их влечет друг к другу вопреки всем доводам рассудка. Она пыталась противиться этому влечению, бороться с ним, но невидимая нить, связывающая их, становилась все короче и крепче. Затаив дыхание, закрыв глаза и трепеща всем телом, она замерла в его объятиях и ждала, что будет дальше.

Когда его губы коснулись губ Виктории, ее сердце взорвалось, разлетевшись на тысячи осколков. Все внутри нее задрожало мелкой дрожью, а из груди невольно вырвался стон. Тело словно зажило собственной жизнью, тянулось и льнуло к нему, охваченное неукротимым огнем желания.

Обволакивая, окутывая ее своим теплом, Роберт припал к ее губам, как в знойной пустыне припадает к роднику усталый путник, жадно боясь потерять хоть каплю драгоценной влаги. Обнимавшая талию рука скользнула вверх, легла на грудь и стала горячо ласкать ее изнывающую от страсти, жаждущую его прикосновений плоть.

Все было так, как мечталось Виктории. Не осталось ни мыслей, ни сомнений, ни страхов. Только голод ее тела и неистовый огонь желания, который, казалось, обжигал изнутри. Она еще никогда не испытывала ничего подобного и не представляла, каким сильным может быть это чувство. Как будто прорвало плотину и бурный поток страсти нахлынул, захлестнул, закружил в водовороте. Его мощи невозможно было сопротивляться.

Виктория хотела, жаждала слиться с ним. Она беспомощно вздрогнула от наслаждения, когда одним молниеносным движением Роберт сорвал с нее халат, затем спустил вниз бретельку ночной сорочки и жадно обхватил ее обнажившуюся грудь.

Под его горячими требовательными пальцами соски превратились в твердые торчащие пики. Сгорая от желания, она прижималась к нему, чувствуя, как волна неизъяснимого наслаждения охватывает ее.

Виктория полностью отдалась сладостным ощущениям от пылких прикосновений Роберта. Его руки, казалось, были везде: нежно ласкали шею, пробегали по напряженной спине, охватывали и гладили грудь, спускались ниже.

Забыв обо всем, она уже не сдерживала тихих стонов. Сердце глухо стучало, губы горели от поцелуев. Ласки Роберта разожгли в ней нестерпимое желание, хотелось касаться его так же, как он касался ее.

Она позволила своим пальцам пробежаться по его теплым твердым плечам и подняться к влажным, чуть спутанным после душа волосам. Обнаженной грудью она прижалась к его груди, и, почувствовав прохладное прикосновение ее нежных, как лепестки, сосков, он глухо застонал.

И вдруг в следующую секунду все изменилось. Тело его напряглось и замерло, он разжал объятия и слегка отодвинул ее от себя. Она застыла, подняла на него полные недоумения глаза и увидела, что он смотрит на нее потемневшими от страсти, воспаленными глазами.

– Думаю, Тори, мне пора пожелать тебе спокойной ночи, пока мы оба окончательно не потеряли голову.

Он нежно, но твердо поправил на ней сорочку и отступил еще на шаг.

– Приятных тебе сновидений, – добавил он и скрылся за дверью, тихо прикрыв ее за собой.

Горло Виктории сдавили тиски. Тело все еще дрожало от неутоленного желания. На негнущихся ногах она подошла к кровати и обессиленно опустилась на нее, затем забралась под одеяло и свернулась в клубок, словно пыталась спрятаться от чужих глаз. Она старалась расслабиться, но дрожь не оставляла ее. Тело еще горело, руки и ноги дрожали, голова была словно в каком-то тумане, мысли путались.

Случилось именно то, чего Виктория боялась больше всего: она влюбилась в Роберта Шеридана и не смогла устоять перед его несокрушимой мужской притягательностью.