Командировка в Шотландию - Марианна Лесли

Следующим утром Роберт и Виктория встали очень рано, по очереди приняли душ, ни словом не обмолвившись о прошлой ночи. Очевидно, оба пришли к негласному соглашению, что лучше не упоминать о случившемся накануне.

К тому времени, когда они были готовы к завтраку, Дейв уже ушел на пастбище, а Сара кормила на заднем дворе птиц. Кого там только не было: симпатичные хохлатые куры с целым выводком цыплят, крикливые утки, чинные гуси, раздувающиеся от собственной важности индюки. Близнецы играли здесь же, во дворе, в чехарду. Увидев гостей, Сара поторопилась закончить со своим занятием и, сияя улыбкой, повела их в дом.

– Садитесь, – приказала она, когда они пришли на кухню. – Я приготовлю вам яичницу с беконом и тосты.

Виктория стала уверять миссис Макдугл, что ей не стоит беспокоиться и что она сама вполне может приготовить завтрак для себя и Роберта, но спорить с хозяйкой было бесполезно. Сара только отмахнулась от нее.

– Если уж хотите помочь, – с улыбкой сказала она, – лучше присмотрите за моими шалунами.

Но этим уже занимался Роберт, и с большим успехом. Конни и Тимми прибежали вслед за ними в дом и теперь облепили дядю Роберта, возбужденно щебеча и задавая ему бесконечные вопросы, на которые он терпеливо и обстоятельно отвечал. Детишки не сводили с него влюбленных глаз.

Пока Сара возилась в другом конце кухни, готовя им завтрак, Виктория с интересом наблюдала за веселой компанией. Эта сцена, как и вчера вечером, произвела на нее сильное впечатление. Ее поражало, насколько легко Роберт находит общий язык с детьми. Было заметно, что он любит их и они отвечают ему тем же. Его невозможно не любить, со щемящей болью в сердце подумала она. Этот большой, сильный, мужественный и бесстрашный мужчина может быть таким ласковым, нежным, таким бесконечно терпеливым.

В джинсах и черной водолазке, оттенявшей красивые рыжевато-каштановые волосы и карие, с зелеными крапинками, глаза, он выглядел таким неотразимым, что Виктория не могла отвести глаз. Его крепкая, мускулистая фигура, порой кажущаяся почти угрожающей, сейчас выражала только нежность. И Виктория понимала, что это не обман: тех, кого любит, Роберт Шеридан будет защищать яростно и неукротимо.

От этой мысли у Виктории ком встал в горле. У врагов наследника Кинлаха есть все основания ворочаться без сна в своих постелях. Но поистине благословенны те, кого он любит. Как ни горько сознавать, но она, Виктория, к ним не относится. Несмотря на явное физическое влечение к ней, она не та женщина, которая нужна ему, ведь он ясно сказал вчера, что еще не встретил свой идеал.

Кто же она, та, которая покорит его сердце с первого взгляда? – с горечью и завистью думала Виктория, глядя на улыбающееся, красивое лицо Роберта.

Словно почувствовав на себе ее пристальный взгляд, он поднял глаза.

– Ну что, Тори, как вы думаете, из меня выйдет хороший отец? – Улыбаясь, он ссадил близнецов с колен, и те побежали к матери просить дать им еще по кусочку яблочного пирога, который остался от вчерашнего обеда. – Вы любите детей, Тори?

– Да, очень, – совершенно искренне ответила она. – Я всегда сожалела, что у меня нет ни сестры, ни брата, поэтому решила: когда выйду замуж, у меня будет не меньше двоих.

– Я хочу как минимум троих.

– Это в том случае, если вы найдете свою идеальную любовь, – бросила она, не сумев скрыть язвительных ноток в голосе.

Он как-то странно взглянул на нее.

– О, непременно найду, не беспокойтесь.

– Почему вы так уверены в этом? – вздернула Виктория брови, стараясь под маской безразличия скрыть боль и ревность, испытываемые ею к той неведомой девушке, которую он сочтет идеальной для себя парой, достойной носить звание хозяйки замка Кинлах.

– А что думает по этому поводу ваш жених, биржевой маклер? Вы уже обсуждали с ним эту тему?

Виктория покраснела. Она уже жалела, что наврала ему про Тони, но сейчас было не время и не место признаваться в этом.

– Разумеется, – ответила она, вздернув подбородок. Пусть Роберт не воображает о себе слишком много. Если она не тот идеал, который он ищет, то это не значит, что она не может быть идеальной парой для кого-то другого.

Роберт поймал ее взгляд, и у него в глазах вспыхнули лукавые искорки. У Виктории возникло ужасное подозрение, что он видит насквозь все ее уловки и не верит ей, и она уже открыла было рот, чтобы сказать какую-нибудь дерзость, когда подошла Сара, неся две дымящиеся, аппетитно пахнущие тарелки с жареными яйцами и беконом. С приятной добродушной улыбкой, которая никогда не сходила с ее лица, миссис Макдугл поставила еду перед гостями.

– Ну вот и завтрак. Ешьте на здоровье. – Сара поставила на стол плетеную корзинку со свежим ароматным хлебом и кувшин с парным молоком. – Держу пари, у вас в городе не бывает таких вкусных яиц и такого молока, – обратилась она к Виктории. – А я тоже посижу с вами, выпью чашку кофе.

И яичница с поджаренным до золотистой корочки беконом, и хлеб, и молоко действительно были восхитительными, и Виктория ела с большим удовольствием, время от времени украдкой поглядывая на Роберта и стараясь не думать о том, что произошло между ними вчера и что будет с нею дальше.

После завтрака они отправились на поиски.

– Я предлагаю начать со старого замка, где раньше хранились сокровища. Если кража и в самом деле, как вы утверждаете, дело рук моих доброжелателей, то, пожалуй, самое логичное – положить ожерелье на прежнее место.

Виктория сочла его предложение разумным, хотя и понимала, что он весьма скептически относится к этой версии.

– Хорошо, давайте поедем туда, – согласилась она, усаживаясь на пассажирское сиденье рядом с ним. У них в запасе всего один день, поэтому чем скорее они начнут поиски, тем больше шансов найти ожерелье. А в том, что оно вернулось на остров, Виктория почему-то ни капельки не сомневалась.

Старый полуразрушенный замок располагался на другой стороне острова, и Роберт выбрал узкую каменистую дорогу вдоль берега. Они ехали по извилистой дороге мимо лиловых от покрывающего их вереска холмов, живописных пляжей и скалистых утесов. Виктория любовалась первозданной красотой открывающихся ей пейзажей и искоса бросала взгляды на своего спутника. Что должен чувствовать человек, размышляла она, который знает, что рано или поздно унаследует всю эту красоту, не говоря уже о древнем замке Кинлах, полном бесценных сокровищ, и огромном, процветающем поместье? Каково это, иметь такие глубокие исторические корни? Что значит нести такую колоссальную ответственность не только перед современниками, но и перед предками и потомками? И не слишком ли это тяжелое бремя?