Крутой поворот - Аманда Мэдисон

– Кто это?

– Это Майкл, во всяком случае, Хьюго сказал, что его зовут именно так.

– А кто такой Хьюго?

– Хьюго Донован, человек, который мне позвонил по поводу этого мальчика.

Джек слушал Мелани, но не мог отвести взгляд от худенькой фигурки мальчика на снимке. По-видимому, малыш был из бедной семьи или вовсе бездомный: брюки были ему коротки, футболка же, наоборот, велика, из широкой горловины торчала цыплячья шейка, и в этом было что-то невероятно трогательное. Мелани склонилась над фотографией.

– Донован сказал, что он может быть нашим сыном.

Джек испытующе посмотрел на Мелани. Неужели она всерьез в это верит? Горькая правда готова была сорваться с его языка, но Джек рассудил, что с этим всегда успеется.

– Милая, объясни, я не совсем понимаю, – осторожно сказал он. – Почему ты решила, что он может быть нашим сыном? У тебя ведь был выкидыш на шестом месяце.

– Не было у меня никакого выкидыша! – с неожиданным жаром возразила Мелани. – Я была на восьмом месяце, когда у меня начались преждевременные роды. – Она не смела посмотреть Джеку в глаза. – Ты меня знаешь, я не очень-то хорошо умею справляться с неприятностями, мне проще делать вид, что все хорошо, чем решить какую-то реальную проблему.

– Мелани, у тебя был выкидыш.

– Нет, я родила ребенка. Мальчика.

– Ты мне никогда об этом не говорила.

Мелани резко повернулась и наконец посмотрела Джеку в глаза. На ее щеках выступил румянец, из глаз брызнули слезы.

– Да потому что тебя там не было! Я осталась в этой чертовой закрытой школе, мне было восемнадцать, и у меня начались роды… было ужасно больно. – Она сглотнула слезы. – Я точно знаю, что ребенок родился, я готова поклясться на Библии, что слышала его крик, но, когда я позже попросила его принести, мне сказали, что он умер. – Мелани опустила голову, ее плечи поникли. – Мне так хотелось подержать его на руках, просто поздороваться с ним… или попрощаться, но у меня началось кровотечение, и меня срочно увезли в больницу.

– То есть ты была не в больнице? Почему?

– Потому что я рожала в школе, это был закрытый пансион специально для девочек, которые забеременели. В школе постоянно дежурила акушерка, которая и принимала роды. Там было много таких, как я.

– И часто новорожденные умирали? – с горечью спросил Джек.

– Не знаю. Тех, кто уже родили, держали отдельно от беременных, в другом корпусе.

Джек помрачнел и нахмурился.

– Ясно.

– Нам объясняли, что у беременных и у молодых матерей разные потребности, там была еще детская палата….

– Ты ее видела? – перебил Джек. – Были в ней младенцы?

Мелани поёжилась и прошептала:

– Были, но мало.

Джеку вдруг захотелось схватить ее за плечи и встряхнуть, потребовать ответа, почему она не рассказала ему всего этого раньше, но он боялся наговорить лишнего, а уж прикоснуться к ней и вовсе было бы безумием. История, рассказанная Мелани, звучала слишком фантастически. Мелани глубоко и тяжело дышала, борясь со слезами.

– Может быть, малыш и правда родился мертвым, но мне даже не дали с ним попрощаться, я вообще его не видела, и мне трудно смириться…

Джек впервые понял, какую тяжелую ношу Мелани все это время носила в душе, не имея возможности ни оплакать свое дитя, ни даже поделиться своим горем с ним, своим мужем.

– И что же Майкл?..

Мелани встала и заходила по комнате.

– Примерно год назад мне позвонил Донован, я тебе о нем говорила. Он расспрашивал меня о том времени, когда я была в пансионе, и спросил, не была ли я беременна.

– А его-то это каким боком касается? С какой стати он вообще тебе позвонил?

– Он сказал, что до него дошли слухи, что на черном рынке был продан ребенок из семьи Эплтон.

Джек резко втянул воздух.

– Ребенок? Продан на черном рынке?

Мелани остановилась возле стула и положила руки на спинку.

– Сначала мне это тоже показалось невероятным, но через несколько дней я получила от него по почте фотографию.

– Майкла? – догадался Джек.

Мелани кивнула.

– Я не знала, что думать. Все это казалось каким-то нереальным, ребенок на снимке был подходящего возраста, мне даже показалось, что он похож на тебя, но ты ведь видел, какого качества фотография. Я еще не решила, как ко всему этому относиться, когда Донован позвонил снова. Он извинился за то, что обнадежил меня понапрасну, и сказал, что этот ребенок никак не может быть моим… нашим, он на год младше.

– Это все?

– В общем, да.

– А вдруг этот ребенок действительно наш?

Мелани яростно замотала головой.

– Больше я не позволяла себе надеяться, второго разочарования я бы не пережила, не забывай, что оба разговора состоялись на протяжении одной недели.

Джек убрал фотографию обратно в коробку.

– Зря ты мне не рассказала, даже если этот мальчик не наш сын, я бы мог что-нибудь для него сделать.

Мелани вдруг закрыла лицо руками и задрожала.

– Не надо!

– Я имею в виду…

– Я прекрасно поняла, что ты имел в виду. Ты бы постарался чем-то помочь тому ребенку, сделал бы его жизнь чуточку лучше… Я думала об этом, наверное, сотни раз.

Мелани опустила руки, и Джек поразился ее внезапной бледности.

– Я… нарочно тебе не сказала, по злому умыслу. Я повела себя как последняя эгоистка. Я не рассказала тебе про ребенка, потому что не хотела, чтобы ты ему помог.

Джек прищурился.

– Я тебя не понимаю.

– А ты подумай. Ты хорошо меня знаешь, меня нельзя отнести к числу разумных и рассудительных людей. Я мелочная и эгоистичная. – Мелани говорила все тише, на ее глазах снова выступили слезы. – Как я себя ненавижу за то, что бросила его! Я хотела помочь мальчику и не сделала этого только тебе назло!

– Мелани, что ты говоришь!

– Я давно затаила на тебя обиду.

У Джека от изумления отвисла челюсть.

– Но за что ты на меня обиделась?

Мелани не ответила. Она не знала, куда деваться от стыда, язык не поворачивался сказать правду.

– Мел?

Она вытерла слезы и еле слышно призналась:

– Я винила тебя в том, что потеряла ребенка.

Джек отшатнулся, как если бы она его ударила, потом отступил еще на шаг, уже осознанно. Ему не хотелось верить своим ушам.

– Как ты могла, ты же знала, что я был не меньше тебя сражен этой потерей.