Несговорчивые супруги - Джуди Тейлор

Увидев тест на беременность, Джон испытал целую гамму чувств. Прежде всего — шок. Некоторое время он удивленно смотрел на тест, от волнения его сердце чуть не выскакивало из груди. Но потом Джона вдруг пронзила здравая мысль, что тест может принадлежать и Лилиан, сестре Дороти.

И все же что-то подсказывало ему, что это тест Дороти.

Потом Джон забеспокоился — ведь они с Дороти почти что в разводе. Мысль о том, что Дороти носит под сердцем его ребенка, наполнила Джона теплом и нежностью, ни с чем не сравнимой радостью и счастьем.

Накануне вечером Джон принял необычную бледность Дороти за нервное истощение. Но когда утром она с больным видом спустилась по лестнице, а потом пулей ринулась обратно, Джон уже не сомневался, что она беременна. Он тихо последовал за Дороти до ванной и услышал, что ее вырвало. Вернувшись в кухню, Джон первым делом постарался убрать подальше все, что, по его мнению, могло вызвать у Дороти новый приступ тошноты.

Джон примерно догадывался, когда Дороти могла забеременеть, но все это странно, ведь она принимала таблетки. Хотя если что-то и могло еще спасти их брак, так это ребенок.

Беременность Дороти сильно облегчит мне задачу, решил Джон. Теперь самое важное — любой ценой уговорить Дороти вернуться в Лог-хаус. А уж там я постараюсь постепенно убедить ее, что никогда не предам ее, что все происшедшее было самой ужасной ошибкой моей жизни и что я очень сожалею и готов искупить свою вину. Конечно, надо будет набраться терпения, но я очень люблю эту женщину и готов ради нее на все.

— Ты не можешь оставаться здесь одна, Дороти. Тем более в твоем положении.

— Не вечно же меня будет тошнить! — резко отозвалась Дороти.

В этот момент она показалась Джону особенно красивой и желанной, и у него в голове не укладывалось, что он мог своими руками разрушить их брак, неосмотрительно обвинив эту женщину в преступлениях, которых она не совершала. Джон уже не сомневался в невиновности Дороти и нещадно корил себя за подозрительность, считая ее первопричиной своего срыва.

— Ты все еще моя жена, и я хочу вернуть тебя домой, чтобы заботиться о тебе и быть рядом в этот ответственный период.

В изумрудных глазах Дороти застыло изумление.

— Тебя мучают запоздалые угрызения совести, Джон?

Дороти вряд ли сделала бы ему больнее, даже если нанесла бы удар топором. Однако Джон понимал, что обижаться ему следует в первую очередь на себя.

— Ты думаешь, я не понимаю? Чувство вины будет мучить меня до конца дней.

Джон очень надеялся, что Дороти почувствует по голосу его искреннее раскаяние.

— Дороти, дай мне шанс.

Он заметил, как возмущение Дороти сменилось неуверенностью, когда их взгляды встретились. Она быстро отвела глаза, будто боялась что-то выдать, и у Джона мелькнула слабая надежда, что шанс еще не потерян.

Джон всегда знал, что между ними существует некая нерушимая связь, вот и сейчас он ее почувствовал. Ему придется приложить максимум усилий, чтобы из слабой искры вновь разжечь яркий большой костер.

— Дороти, клянусь чем угодно, что больше никогда в жизни не обижу тебя! Ты носишь ребенка, который зачат от нашей любви. — Уж этот факт она вряд ли решится отрицать, надеялся Джон. — Неужели у тебя хватит совести еще до рождения лишить малыша отца?

И для того чтобы обеспечить ребенку нормальные условия жизни нужны средства, хотел добавить Джон, но вовремя одумался: сейчас слишком опасно затрагивать тему, чего доброго Дороти не так поймет и вообще отвернется от него.

— Моя совесть тут абсолютно ни при чем, Джон. Все дело в тебе. Сколько можно бросать мне в лицо гнусные обвинения и затем снова манить меня как ни в чем не бывало, словно я твоя собственность?

— Ты права, я полностью осознаю свою вину. Но сейчас речь о ребенке. Ему в равной степени нужны оба родителя.

Они с Дороти часто беседовали о семье и о детях, но не планировали заводить ребенка так быстро. Дороти, помнится, соглашалась, что ребенку нужны мать и отец, а если случится непоправимое и семья распадется, они должны держаться вместе ради детей. Неужели она все забыла?

Дороти глубоко вздохнула, прикрыла глаза и молчала несколько секунд, которые показались Джону вечностью. В нем затеплилась было слабая надежда, однако слова Дороти развеяли ее:

— Извини, Джон, но у нас с тобой ничего не получится.

— Нет, все может получиться, если мы оба этого захотим! — страстно возразил Джон. — Я не представляю жизни без тебя, у меня и мысли нет использовать ребенка в корыстных целях, чтобы вернуть тебя. Вы нужны мне оба. Ты для меня все, а последние два дня были самыми черными в моей жизни.

— Джон, — нетерпеливо перебила его Дороти, — я много всего передумала и не представляю себе жизни с человеком, который мне не доверяет. Ничего не получится, подсознательно я буду ожидать нового оскорбления с твоей стороны.

— Ты не права, больше не будет никаких оскорблений, — твердо пообещал он, задетый за живое, что Дороти так плохо думает о нем. Неужели его извинений недостаточно? Ну что ей еще нужно, чтобы она поверила?

— Нет, Джон, ты так ничего и не понял. Ты раскрылся мне совершенно с другой стороны, о которой я не подозревала раньше. Неужели так трудно понять, что я сейчас чувствую? Я в жизни не брала чужого, а ты втоптал меня в грязь своими обвинениями! И ты всерьез думаешь, что я могу вернуться и жить с тобой только потому, что у нас будет ребенок? Нет, Джон, это выше моих сил.

Последняя надежда Джона рухнула. Не будет же он силой возвращать ее домой! Он никогда не видел Дороти столь решительной, но в гневе она казалась ему еще более привлекательной.

Джону хотелось прямо сейчас затащить Дороти в постель, любить и ласкать ее, как в первые дни их брака. Но правильно ли таким образом добиваться ее согласия? Дороти может вернуться только добровольно, если сама решит, что так будет лучше для нее и для ребенка.

— Ну как мне убедить тебя, что все у нас теперь будет хорошо?! — Джон был готов опуститься перед Дороти на колени, если бы это могло хоть как-то помочь. Никогда еще он не чувствовал себя столь беспомощным. Упрямство Дороти приводило его в отчаяние.

— Надо было думать раньше, Джон.

— Как будто я не делал это тысячу раз, Дороти! — вскричал Джон, наклоняясь к ней и беря за руки. — Я не хочу оставлять тебя одну, нам надо быть рядом в этот ответственный и важный для нас обоих период.

Дороти прикрыла глаза, пытаясь скрыть свои чувства, но Джон понял, что оборона дрогнула. По крайней мере, Дороти не отдернула руки.

— А если ты заболеешь здесь одна? — продолжал осаду Джон. — При таком токсикозе тебе необходимо, чтобы кто-то был рядом. Пожалуйста, Дороти, поживи в Лог-хаус хотя бы до рождения ребенка. Дай мне шанс доказать, что я действительно люблю тебя и никогда больше не обижу.