Клубника со сливками - Светлана Лубенец

– Да это же… – взвилась Римма.

– Погоди, – спокойно осадил ее Гарик и опять обратился к гостье: – И она оставила ее в роддоме?

– Наверно, у нее были причины на это… Вы не подумайте, что я осуждаю! Валечка была так счастлива, что у нее есть дочка! И все благодаря вашей жене…

– То есть ваша сестра взяла девочку?

– Да! Взяла! У нее родился мертвый ребенок, и когда ваша жена отказалась… Ну… вы понимаете… Но мы долго Риммочку уговаривали… Не думайте, что мы прямо так и налетели на ее девочку!

Римма потеряла всякое ощущение реальности. Ей казалось, что стены комнаты наползают на нее и хотят раздавить. Она решила больше не оправдываться, потому что бесполезно. Эта Раиса говорит очень складно. Судя по всему, Гарик ей верит. Ну и что? Пусть верит. Пусть уходит. Она не звала его…

– Ну и чего вы, собственно, теперь хотите? – спросил Раису Гарик.

– Понимаете, тут такое стечение трагических обстоятельств! Год назад погиб в автомобильной катастрофе муж Валечки – Александр. Хороший был человек! Пусть земля ему будет пухом… А Валечка… она его очень любила… впала в тоску… У нее и без того диабет, а тут смерть мужа… В общем, похоронили мы ее…

– И что?

– И вот… Оленька осталась совсем одна… Понимаете, я проводником работаю… Езжу на Дальний Восток. Меня по нескольку недель не бывает дома. А муж у меня жутко пьет… И сын тоже… взрослый… такой, знаете, дебошир… Нельзя к ним девочку. Она же как ангелок! Вот посмотрите! У меня и фотография есть – вылитая Риммочка! Валечка-то с Сашенькой темноволосыми были, а Олечка… Сейчас сами увидите!

Женщина покопалась в помятой черной сумке с лопнувшими и кое-как сшитыми ручками и достала из нее завернутую в двойной листок из школьной тетради фотографию. Гарик взял ее в руки, и лицо его тут же пошло красным пятнами. С фотографии светлыми кроткими глазами на него смотрела маленькая Римма. Он нервно сглотнул и не своим голосом проговорил:

– И вы хотите…

– Да… Я подумала, может быть, вы уже нажились без детей-то… Может, заскучали. Может, возьмете Оленьку-то? Нельзя ее, такую нежную… беленькую… чистенькую… к моим мужикам! Вы уж извините, что я так откровенна, но… вы же понимаете…

Гарик бросил взгляд в сторону вжавшейся в диван Риммы и сказал:

– Знаете что… Это все так неожиданно… Нельзя все решить вот так… сразу…

– Да-да! Я понимаю, – засуетилась Раиса, соскочив со стула. – Конечно же, вам надо подумать… Я, пожалуй, зайду к вам… завтра, нет, лучше послезавтра… часиков в восемь вечера, а то мне потом в рейс… Вас устроит?

– Устроит, – кивнул Гарик. – Фотографию оставите?

– Конечно, конечно… У нас их много… В школе часто детишек фотографируют… Так, значит, до послезавтра?

Гарик еще раз кивнул. Женщина быстро натянула свою жалкую куртенку и скрылась за дверью квартиры. Проводив ее, Гарик сел рядом с Риммой, держа в руках фотографию прелестной белокурой девочки.

– Она очень похожа на тебя! – после некоторого молчания произнес он.

Не глядя на фото, Римма сказала:

– Это все блеф.

– В каком смысле?

– В прямом. Я не рожала никогда в жизни!

– Римма, – Гарик придвинулся к ней вплотную, обнял за плечи и зашептал в ухо: – Я ничего не хочу знать. Можешь ничего не рассказывать. Все, что было в твоей жизни до нашей свадьбы, меня не касается, но… давай возьмем девочку! У нас наконец будет настоящая семья!

Римма, отбросив его руки, вскочила с дивана. Фотография Оленьки упала на пол.

– Это все какой-то бред! Фарс! Кошмар! – закричала она. – Я же точно знаю, что никогда не лежала в роддоме! Я не могу рожать, Гарик!!!

– Но, согласись, эта женщина не тянет на аферистку! Зачем ей врать!

– Может быть, она что-то перепутала?! Двенадцать лет прошло с тех пор, как ее сестра лежала в каком-то роддоме!

– Но она назвала твое точное имя, отчество и фамилию!

– Я не знаю, почему она пришла сюда! Может быть, совпадение имен!

– Твое имя сейчас очень редко встречается, – мягко сказал Гарик. – Мне всегда нравилось, что ты Римма, а не Татьяна, Ольга или Анастасия, которых нынче пруд пруди.

– И все равно у меня нет никакой дочери! Ну ты подумай, Гарик, разве я могла бы оставить ребенка, да еще если врач говорит, что у меня больше детей не будет?!

Римма выкрикивала фразы так громко, что могла запросто сорвать голос. Гарик отвечал намеренно спокойно, будто разговаривал с тяжелобольной, что еще больше бесило ее.

– Ты же была тогда совсем юная, – сказал он. – Не понимала еще, что такое ребенок и что такое приговор – детей больше не будет.

Римма истерично расхохоталась:

– Надо же, до какой степени вы с Раисой все про меня знаете! Может, вы сговорились, а? Слушай, Гарик! А может, ты ее специально всему научил и сюда притащил комедию разыгрывать?!

– Зачем?

– Ну… чтобы у тебя наконец появилась долгожданная дочка!!!

– Ерунда! Я уже свыкся с мыслью, что детей у нас не будет, а эта Раиса… Словом, она разбередила мне душу, хоть кричи… – Он поднял с пола снимок, еще раз внимательно вгляделся в лицо девочки и сказал: – Она действительно похожа на тебя. Посмотри.

– Не буду! Не хочу! Мне не нужен чужой ребенок, понял? А если тебе это не нравится, убирайся! Мы с тобой в разводе, и нечего было разыгрывать перед этой теткой счастливую семейную пару!

Гарик бросил на диван фотографию, сгреб упирающуюся Римму в охапку и заговорил горячо и страстно:

– Я никуда не уберусь, потому что люблю тебя! И не могу понять, почему ты ничего не хочешь мне рассказать! Ведь ты же не станешь утверждать, что досталась мне девочкой! Я же ничего никогда ни о чем не спрашивал!

Римма змеей вывернулась из его объятий и закричала, захлебываясь злыми слезами:

– Нет, вы посмотрите на него! Он ничего не спрашивал! Да у тебя и прав таких нет – спрашивать! Сами творите до свадьбы, да и вообще всегда, что хотите и с кем хотите, а спрашивают почему-то только с женщин! Да пошли вы все! Убирайся, Игорь! Ничего у нас не выйдет, понял?

– Да-а-а… – протянул он. – Если ты назвала меня Игорем, значит, это серьезно… Знаешь, кроме тебя и приятеля Павлухи, я никому не позволяю называть себя Гариком. Оно, это имя, только для самых главных людей в моей жизни…

– Мне плевать!

– Ладно, Римма, я сейчас уйду, чтобы ты успокоилась… Но все равно вернусь завтра… или лучше послезавтра… к приходу Раисы.

– Я не впущу ее в дом!

– Поговорим после… – устало произнес Гарик, надел куртку и действительно ушел.

Римма как сказала, так и сделала, то есть дверь Раисе не открыла. И вообще никому не открыла. Конечно, это не Раиса, а Гарик трезвонил как ненормальный, но ничего этим не добился. Сначала Римма планировала куда-нибудь уйти из дому, но весь день нахлестывал проливной дождь пополам с мокрым снегом, и она никуда не пошла. И даже сидела около входной двери, пока Гарик изо всех сил давил на кнопку звонка. Ей казалось, что он непременно выломает дверь, если она потеряет бдительность, скрывшись в комнате или кухне. В конце концов, дверь осталась цела, Гарик с Раисой ушли, а Римма еще битый час в полной прострации сидела в прихожей, не шевелясь и даже не утруждая мозг ни единой мыслью.