Снегопад чудес - Влада Орлецкая

Этой ночью они были особенно нежны друг с другом.

— Одни беспокойства со мной, да? — осторожно спросила Анна.

Она говорила, склонившись над будущим мужем, и ее пушистые вьющиеся волосы касались его груди. Он запустил руку в эти волосы и окунулся в них лицом.

— Почему? — прошептали его губы.

— Ну столько всего произошло: папа… потом Яна… мой проект…

От легких прикосновений ей стало щекотно, и она тихонько засмеялась.

— Ну и что?

— Вот я и говорю, беспокойства одни…

— Анечка, ты ерунду говоришь. Никаких мне с тобой беспокойств. И вообще, я, может быть, хочу, чтобы ты меня беспокоила. Ты же моя жена.

Она лукаво улыбнулась.

— Еще нет.

— Ах, ты та-ак…

Утром к Анне пришла девушка-визажист из салона, и они уединились в одной из комнат. Чуть позже приехала Маня, которой отводилась роль свидетельницы, затем Владимир Яковлевич, Людмила Сергеевна и Яна, а с ними тетя Зина из деревни. Все были с букетами цветов. Елена Аркадьевна в этот раз вошла в квартиру, пренебрегая своим обычным ритуалом. Она прекрасно понимала, что внучке теперь не до нее. Сегодня бабуля была словно наяда — в длинном, плотно облегавшем ее худую и все еще эффектную фигуру серебристом платье и шифоновой накидке на плечах.

Дамы тут же выстроились в очередь к визажисту.

— Аннушка, мой ангел, что это у тебя такое в ушах? — поинтересовалась бабуля, внимательно оглядев почти уже одетую Анну.

— Клипсы.

Она купила их позавчера, когда ходила с сестрой по магазинам, желая поднять ей настроение. Там они купили Яне дивное вечернее платье, эффектные туфли и еще кое-какую одежду. Тогда-то Анна и увидела случайно эти клипсы в отделе дорогой фирменной бижутерии.

— Сейчас же сними эту гадость! — воскликнула Елена Аркадьевна. — Я принесла тебе кое-что получше.

Она извлекла из сумочки старый бархатный футляр и протянула Анне. Та с трепетом открыла, уже догадываясь, что там внутри. Это был, конечно же, знаменитый бабулин гарнитур: кольцо и серьги с бриллиантами, память о первом муже, отце Людмилы Сергеевны.

— Бабуля, — прошептала Анна. — Спасибо тебе, родная…

Она обняла Елену Аркадьевну и поцеловала в щеку. Яна помогла сестре одеть серьги.

— Господи, сестренка, какая ты… просто красавица, — сказала она, отступив на шаг назад. В ее словах, во взгляде, в интонации не было и тени прежней зависти. Анна была растрогана.

— Ты тоже, — ответила она. — Смотри, сегодня не зевай. Обрати внимание на Славу, приятеля Вити. Он, между прочим, не женат. Ты не смотри, что Слава с виду такой… грозный… Он просто стесняется, а на самом деле — душка, белый и пушистый.

Анна поймала себя на том, что сейчас впервые назвала Вячеслава Строкина, Витиного друга, внешне очень похожего на «братка», по имени.

По мере того как дело приближалось к регистрации, в дом стали подтягиваться друзья и родственники Морозова. Собственно, из родных у Виктора был только дядя, Георгий Платонович. Приехали Инга с мужем Юрием и, конечно же, Вячеслав Строкин. Антон Волгин тоже пришел, Виктор попросил его быть свидетелем. Во-первых, из-за Мани, а во-вторых… хотел показать, что действительно ничего не имеет против этого бесшабашного малого.

Вскоре все собрались в гостиной, чтобы пожелать молодым счастья и выпить по бокалу шампанского, прежде чем ехать в загс. Никаких архаико-варварских обрядов, наподобие выкупа, не совершалось, что чрезвычайно удивило и разочаровало тетю Зину. Правда, из боязни выглядеть провинциально и старомодно, она не стала поднимать шума. Кроме того, рядом находилась Елена Аркадьевна, которую тетушка боялась еще больше.

На Анне было белое платье с открытой спиной и плечами, на Викторе — белый костюм.

— Как ангелы, — прошептала Людмила Сергеевна, утирая слезы умиления в уголках глаз.

Умилял также Волгин, который, возможно, впервые в жизни облачился в смокинг и повязал галстук на свою непокорную шею. Манин сын Ярослав шнырял между гостями, одетый, как взрослый, в строгий костюм.

— А свидетель со свидетельницей тоже очень красивая пара, — сказала Инга мужу.

Хороша была и сестра невесты, хрупкая пепельнокудрая Яна, нарядившаяся в сногсшибательное вечернее платье. Бритая голова Вячеслава Строкина, крепко сидевшая на бычьей шее, казалось, поворачивалась в ее сторону самопроизвольно.

После регистрации и катания по городу в лимузине молодые поехали в ресторан, где все уже было готово для празднования. Началось застолье, затейливые, смешные игры, придуманные организаторами, и танцы, танцы, танцы до упада. Елена Аркадьевна с изяществом выпускницы Смольного весь вечер вальсировала со своим отставным генералом. Маня и Антон, которые оказались совсем ненадежными свидетелями, забыв про жениха и невесту, зажигательно отплясывали на танцполе. Волгин, совместно с Ингой, даже организовал похищение невесты, вместо того чтобы всячески ее оберегать. Строкин, избавившись от пиджака и галстука, будучи слегка под хмельком, забавно ухаживал за Яной, которая ничего не имела против такого неуклюжего, но вместе с тем искреннего внимания. А изрядно выпившая тетя Зина исполнила, темпераментно мотая турецкой гофрированной юбкой, нечто среднее между «цыганочкой» и «пасадоблем», даже села на шпагат, сразив всех своей пятидесятилетней грацией. Словом, свадьба удалась.

Поздно вечером все стояли у подъезда, провожая молодых «в опочивальню». Елена Аркадьевна фотографировала всех своей чудо-камерой. Ярослав повис на Мане и просился домой, уверяя, что устал и хочет спать. Та, сама едва не валясь от усталости с тоненьких шпилек, уверяла малыша, что они уже скоро поедут. Волгин вызывал по мобильному такси на всю компанию. Владимир Яковлевич, мужественно отгулявший свадьбу без капли спиртного, поздравлял зятя и дочь и по очереди обнимал их. Яна и Строкин вообще куда-то исчезли, по крайней мере, их нигде не было видно.

Никто, даже Виктор, немного уставший и ослепленный счастьем, не заметил великолепный фисташковый «шевроле», осторожно притормозивший перед въездом во двор. Тем более что в этот момент Анна по западной традиции стала бросать свой букет за голову и, ко всеобщему ликованию, его поймала… Елена Аркадьевна.

— А я-то, дура старая, помирать собралась, — сказала бабуля, удивленно вертя в руках букет, словно не понимая, как он к ней попал.

В этот момент «шевроле», ослепив всех, кто стоял у подъезда, ярким светом фар, вдруг резко рванул с места по направлению к ним.