Любовь не с первого взгляда - Вера Колочкова

– Нет, я не хозяйка… – растерянно покрутила головой Надежда. – А скажите?.. А тут еще мужчина молодой был?..

– Да здесь я, Надь! – послышался из ванной веселый Сашин голос. – Меня тут мужики на подхвате держат, скоро все сделаем! Как твоя подруга, отогрелась?

– Ага! – радостно прокричала ему Надежда. – Отогрелась!

– А с пуговицей что?

– А с пуговицей просто шутка, Артемкина кергуду такая! Никто ничего на самом деле не глотал, просто ложная информация.

– Ну, тогда слава богу… – выглянул он наконец из ванной.

Надежда только ахнуть успела, взглянув на него коротко – дорогой серый костюм смотрелся теперь на Саше нисколько не лучше синего сатинового пиджачка верзилы-слесаря, был перемазан то ли ржавчиной, то ли еще чем похуже. Черные грязные разводы на лбу и щеках делали его лицо изысканно-суровым, похожим на красивую мордаху грозного Рембо из старых добрых американских боевиков. Правда, в них Рембо так никогда не улыбался, будто выплескивал быстро и щедро в собеседника порцию неожиданной радости. А у этого – рот до ушей. Приятно, черт возьми. Раз – и плеснуло в тебя свеженькой радостью! Хорошо. Аж дух захватывает…

– Мы скоро закончим, Надь! – заверил ее Саша. – Ты иди пока, я поднимусь потом. Еще же воду собирать надо будет…

– Ага. Я сейчас поднимусь к себе, вытащу Ветку из ванны, переоденусь и снова приду. Надо еще ведро с собой прихватить и тазик. И тряпок всяких побольше. Тут же ужас что такое творится…

– Ничего, справимся! – снова улыбнулся он ей и исчез торопливо, откликнувшись на грубый нецензурно-бравый призыв второго, видимо, слесаря, не столь вежливого, как встретивший Надежду в дверях верзила. Потом он еще выговаривал Саше что-то трехэтажное и цветисто-заковыристое – она уж не стала слушать, выскочила пробкой за дверь. Терпеть не могла крепких выражений. Не из женской нежности, а с детства их не любила. Папины друзья так же вот заковыристо изощрялись, когда они с мамой пытались вытащить его из их разгульной компании…

А всего через полчаса, пыхтя от усердия и сталкиваясь время от времени поднятыми вверх попами, они уже собирали воду большими тряпками, на которые Надежда не пожалела двух довольно добротных еще простыней, и рассуждали с удовольствием о том, что слава богу – Ветка живет на первом этаже, а иначе пришлось бы с соседями долго объясняться. Заодно Надежда рассказала Саше и Веткину грустную историю. И про мужа-подлеца, и про отсутствие в ее жизни алиментов и всякой другой родственной помощи, и про ночное шитье дешевых нарядов.

– А она все равно молодец, твоя Ветка. Трудно, а держится. Маленький стойкий оловянный солдатик. Я в детстве, знаешь, очень любил такую сказку.

Они поднялись во весь рост одновременно, так же одновременно потянулись вытереть вспотевшие лбы ладонями, да спохватились вовремя – руки-то грязнее некуда… Лукаво улыбнувшись, Надежда проговорила весело:

– Слушай, Саш, а ты ничего странного не заметил?

– А что такое?

– Что, что… Мы с тобой на «ты» перешли и сами не заметили когда!

– Ну, было бы странно, знаешь, выкать женщине, которая задирает по самое ничего юбку и шлепает по щиколотку в воде! Да еще и на шпильках!

– Когда это я юбку задирала, интересно? – возмутилась искренне Надежда.

– Задирала, задирала! Я видел, когда с антресолей ящик с инструментами снимал.

– А ты! А ты! Ты на Ветку в трусах смотрел, вот!

– А она что, в трусах была, да? Хм, жалко, я не заметил…

Они хихикнули в унисон и снова согнулись закорючками, завозили по полу тряпками, сгоняя воду в одну общую лужу. Вскоре Надежда уже протирала Веткин пол насухо, а Саша старательно отмывал в ванной детские игрушки, драил их мыльной щеткой и громко объяснялся с кем-то по мобильнику, зажатому между ухом и плечом.

– На завтра, на завтра все переносим! Да, у меня непредвиденные обстоятельства случились! Именно так! Ну, значит, завтра проведем сразу два совещания. Все, все, я очень сейчас занят, не могу говорить.

«Видел бы твой собеседник, чем ты сейчас занят!» – усмехнулась про себя Надежда, одновременно чувствуя в душе благодарность. Вот Витя ни при каких условиях не стал бы Веткиной проблемой заниматься. Да еще и костюмчик пачкать! Витя очень свою чистоплотность да ухоженность уважал. Хотя чего это она о нем в прошедшем времени?..

Провозились они с Веткиным попорченным хозяйством еще долго, до самого позднего вечера. Сама хозяйка успела за это время и согреться, и детей в Надеждиной квартире спать уложить, и нарисоваться в собственных дверях бледным изваянием, плотно упакованным в розовый банный Надеждин халат. Спросила тихо и скромно:

– Ребята, а может, чаю?

– Ничего себе, чаю! Мы тут устряпались уже все, а она – чаю! Ты нам посущественней чего-нибудь давай! – возмущенно повернулась к ней Надежда.

– Это что, в смысле выпить, что ли? Так у меня водка есть, я Машеньке на компрессы покупала.

– Ага, выпить! Я про еду говорю, а не про выпить! – снова накинулась на нее Надя.

– А что? И выпить тоже можно! – подал голос из ванной Саша. – С устатку, так сказать. По-моему, мы по сто фронтовых граммов с тобой точно заслужили!

– Фу… – сморщила нос Надежда и передернулась от отвращения. – Нет уж, это без меня. Да и тебе не советую! Вот остановит тебя гаишник, а ты вывалишься к нему с запахом, да еще и в таком затрапезном виде… Мало тебе было неприятностей? Снимай-ка лучше костюм, я его почистить попытаюсь, пока Ветка картошку жарит.

– Как это – снимай? А я в чем буду? – развел руками Саша.

– Да я тебе сейчас рубашку и штаны Витины принесу!

Не слушая его возражений, она быстро поднялась в свою квартиру, прокралась, чтоб не разбудить детей, к платяному шкафу, вытащила с полочки старую фланелевую Витину рубашку в клеточку и синие тренировочные штаны с лампасами. Потом прыснула тихонько, представив Сашу в этом одеянии, и так же прокралась к выходу, повернула бесшумно ключ в дверях. Могла бы и не стараться – Артемка с Машенькой спали на ее диване как убитые, сопели громко и почти в унисон. Умаялись с приключениями.

Когда Саша вышел из ванной в Витиных трениках, Надя изо всех сил постаралась сохранить на лице серьезную мину, но легкомысленный девчачий смех так и попер из нее нестерпимыми волнами. Хотя чего тут смешного, скажите? Треники как треники, ну, коротковаты малость. А больше все равно ничего приличного нет. Витя весь свой гардероб умудрился запихнуть в два больших чемодана. Только зимнюю одежду на потом оставил. А трениками этими побрезговал, наверное. Оно и понятно – чего ж он в новую жизнь да в старых штанах…

Костюм Сашин она почистила, конечно, как смогла. Сухого места на брюках и пиджаке после ее стараний почти не осталось. Что ж, придется ему, бедному, всю ночь теперь с ними сидеть. Ждать, когда костюм высохнет. И пусть. И хорошо. Она вдруг улыбнулась сама себе в зеркало, поймав за хвост это самое «хорошо». И погрозила себе пальцем сердито. Чего это с ней? Что за легкомыслие такое, откуда оно вдруг взялось? Гнезда не свила, муж к другой ушел, с работы выгнали… Чему она сейчас так радуется? Не присутствию же здесь этого странного парня, голос которого доносится сюда из Веткиной кухни? Или все-таки?.. Вот уж действительно: чудны дела твои, господи!