Подарок судьбы - Барбара Картленд

По каменным плитам коридора раздались гулкие шаги. Затихли они возле кухонной двери.

— Ну как, повезло на этот раз? — спросила Джемма, не поворачивая головы. Она уже выскоблила кухонный стол почти дочиста, осталось совсем немного.

— Если мне и повезло, то только в том, что я убедился, какая ты хорошая хозяйка, — ответил ей вовсе не тот голос, который она ожидала услышать.

Джемма тихо вскрикнула, повернулась и увидела Фредди, одетого необычайно элегантно, как будто он собирался ехать на званый обед к принцу-регенту.

Она смутилась, вспомнив, что сама сейчас представляет собой довольно жалкое зрелище.

Под большим и теперь уже загрязнившимся фартуком на ней было надето то самое платье, в котором она когда-то убежала из дома дяди.

Было бы глупо, занимаясь уборкой, надевать какой-нибудь из тех дорогих и красивых нарядов, которые прибыли с Бонд-стрит и за которые виконт до сих пор еще так и не расплатился. А никаких визитов она в этот день не ожидала.

Джемма знала, что от той работы, которую она проделала за последние дни, вымыв и вычистив несколько комнат старого, сильно запущенного дома, ее руки загрубели и сделались красными, к тому же она только что скребла стол с таким старанием, что непослушные волосы выбились из пучка и в беспорядке рассыпались по плечам.

— Ты должен был позвонить в колокольчик, прежде чем входить в чужой дом, — заявила она, стараясь за нарочитой строгостью скрыть неловкость.

— Я так и поступил, — ответил Фредди, — но только при этом я был вполне уверен, что ваш колокольчик сломан, в чем тотчас же убедился.

Джемма засмеялась:

— Ты прав. Это еще один вариант «крыс, пыли и паутины»!

Фредди вошел в кухню, повернул деревянный стул и уселся на него верхом, положив руки на спинку.

— Я так и думал, что найду тебя за уборкой. Неужели ты не можешь подыскать себе в деревне прислугу?

— Мы не можем себе этого позволить, — ответила Джемма решительным тоном, — хотя, кстати, пенсионеры виконта оказались просто замечательными людьми!

Сказав это, она положила щетку в ведро с водой и отставила его в сторону. Потом сняла фартук, в глубине души надеясь, что без него будет выглядеть несколько приличнее.

— Ты велела мне ни во что не вмешиваться, вот я и старался изо всех сил, — сказал Фредди, — но все-таки любопытство перевесило, я не мог больше выдержать и приехал сюда. Расскажи мне, что тут у вас происходит.

— Именно то, что и ожидалось, — ответила Джемма. — Когда мы приехали сюда, все было так густо покрыто паутиной и пылью, что невозможно было даже нормально дышать.

— И ты все вычистила и вымыла.

— С помощью Хокинса и — веришь ты или нет — самого Валайента.

— Неужели наш утонченный аристократ в самом деле помогал тебе? — удивленно спросил Фредди.

Джемма улыбнулась:

— Вообще-то я считаю, что он гораздо полезнее на улице, чем в стенах дома. Итак, Хокинс, я и пенсионеры совершили подвиг, равный подвигу Геракла, когда он чистил Авгиевы конюшни. По крайней мере, мы сделали пригодными для обитания некоторые комнаты этого дома.

— Я рассчитываю, что ты поселишь меня в одной из них.

— Нет!

— Как ты негостеприимна!

— Тебе здесь покажется все очень неудобным.

— Ну, мне не привыкать. На войне было намного хуже.

— Там совсем другое дело. С войны и спросу нет. Ты всегда был очень добр к Валайенту, и я буду чувствовать неловкость, если тебе придется мыться в холодной воде и спать на рваных простынях.

— Если это твои единственные доводы, тогда я остаюсь здесь, и ты ничего не сможешь с этим поделать.

— Ну ладно, — ответила Джемма тоном человека, смиряющегося перед неизбежностью, — но только не жалуйся, если мыши пробегут по твоей постели, когда ты будешь спать, или прогрызут дыры в твоей красивой и дорогой одежде.

— Ты так пытаешься меня напугать, — возмутился Фредди. — А ведь я скучал без тебя, Джемма! К тому же, честно говоря, Лондон сделался невероятно тусклым и благообразным без Валайента.

Джемма тихонько ахнула.

— Только прошу тебя, не говори ему об этом! Он уже почти смирился с тем, что ему придется жить здесь. А поскольку дел нашлось очень много, он пока еще не успел заскучать по Лондону. Если честно, я ужасно опасалась, что это случится на третий же день после нашего приезда.

— Это его собственная вина — что он довел свои финансы до такого ужасного состояния, — заметил Фредди. — Почему он молчал и не говорил мне, что его дела настолько плохи? Сейчас я мучаюсь угрызениями совести, вспоминая все наши экстравагантные траты, без которых мы вполне могли бы обойтись.

— Ну, сожалей не сожалей — сейчас уже ничего не изменишь, так что казниться нет смысла, — ответила Джемма. — Что сделано, то сделано! Валайенту придется учиться жить по средствам, и, хотя я не совсем уверена в результате, мы будем стараться изо всех сил.

Помолчав, она добавила совсем другим тоном:

— С твоей стороны было очень великодушно дать ему денег, которые мы теперь тратим, только я ведь просила тебя не делать этого.

— Я ничего ему не давал, — возразил Фредди, — просто купил у него золотые часы.